— А ну стоять! — вдруг рявкнул он что есть мочи, сделал глубокий громкий вдох, чтобы продолжить тираду, и закашлялся (по всей видимости, подавившись слюнями, которые не глотал пока сидел неподвижно). Он кашлял и кашлял, и делал это с такой силой, что меня замучила совесть. Желая предотвратить непредумышленное убийство, я подошла обратно к столу и саданула как следует ректора ладонью по хребту, совсем так, как делала моя матушка, когда я в детстве давилась. Но Морфиус вовсе не обрадовался подоспевшей подмоге в моем лице, старик сперва взвыл и изогнулся от боли, а затем принялся сыпать проклятия, костеря меня по чем свет стоит: — Это что за произвол?! Что за наглые девицы пошли?! Избивают, калечат! Смерти моей хотите?!

В этот момент лицо мужчины было багрово-красным, и он даже показался мне демоном. На какой-то краткий миг даже мне почудилось, что из его взлохмаченной шевелюры торчали самые настоящие рога. Для собственной безопасности немного отошла.

— Я случайно, — попыталась оправдаться. — Я же от чистого сердца хотела вам помочь, вы подавились и могли умереть!

Про то, что испугалась стать непредымышленной убийцей, я тактично промолчала.

— Я старый человек; что, уже и откашляться нельзя? — возмутился Орфей, поднялся с места и сердито упер руки в бока. Я почти прослушала, что он там говорил, потому что во все глаза пялилась на ректорские ноги, точнее, копыта. — И куда это ты хотела поступать, лободырная?

Я тут же отвлеклась от беспардонного разглядывания конечностей Морфиуса, по слогам проговаривая обращение и гадая, ругательное оно или нет. Скорее всего, да.

— На магическое право, — как-то несмело ответила я.

Нелюдь потоптался на месте, ругаясь себе под нос о наглых девицах.

— Какой сейчас месяц? — спросил он.

Я пожала плечами и тихо пробубнила:

— Так ноябрь. — Я абсолютно не понимала, к чему клонит почтенный господин.

— А набор в сентябре… — Морфиус задумчиво почесал косматую бороду, погрозил мне ссохшимся пальцем и принялся отчитывать, как маленького ребенка: — Собралась, значит, на магическое право, а сама при этом требует от старика пойти против закона? И не стыдно?! Да что за законник из тебя выйдет?! Кто пойдет к такому адвокату? Неужели сама бы обратилась в полицию, зная, что там работают плюющие на правила и законы преступники? А ты меня толкаешь именно на преступление! Тьфу на тебя!

Я испуганно распахнула глаза и начала оправдываться:

— Что вы! Вовсе нет! Я ничего такого не имела в виду! Да я на что угодно готова, правда-правда!

— Прямо-таки на все? — Морфиус Орфей хитро подмигнул мне, а я подумала, что, пожалуй, погорячилась, говоря «все». Вот на что-то постыдное точно не пошла бы, но, разумеется, деликатно смолчала. Как знать, вдруг это только в моей темнофейской головушке появляются столь странные мысли.

— В разумных пределах, — сдержанно уточнила я и подошла чуть ближе к ректорскому столу, изо всех сил стараясь не палиться ни на рога, ни на копыта.

— Во-от! — Орфей удовлетворенно ткнул указательным пальцем в мое плечо. — Значит, так: хочешь на магическое право — чтоб принесла рекомендацию. И я не поленюсь проверить каждую строчку. Жду в следующем августе. Все поняла?

Я не стала на сей раз спорить и лишь коротко кивнула. Ректор был прав: если я хочу стать орудием системы, то должна уважать законы. Что поделать, придется искать кого-то, кто напишет мне рекомендацию. Только кого?

Я открыла было рот, чтобы уточнить этот момент у ректора, но он опередил меня:

— Никофея все расскажет. Скажи, ректор просит рекомендацию. — Затем Орфей уселся в свое удобное кожаное кресло, откинул голову на подголовник и демонстративно захрапел. Яснее некуда!

Я угрюмо кивнула, поправила шлейку саквояжа на плече, развернулась и пошла на выход. Безмолвно покинула ректорский кабинет и прикрыла за собой дверь.

— Чо надо?! — рявкнула секретарша, не признав меня. — По какому вопросу?

Я уныло подошла к ней поближе, без спросу уселась на ближайший стул и передала слова Морфиуса Орфея: «Нужна рекомендация».

Гарпия, рассмотрев меня поближе, радостно улыбнулась:

— А-а-а! Так это ты, ну я же говорила! — Казалось, она была очень довольна сложившейся ситуацией и моим провалом. — Да наш ректор самый честный на свете сатир!

— Где же мне взять эту рекомендацию? — безрадостно спросила я, поставила локоть на стол секретарше и оперлась щекой на ладонь.

— Тю, так это ерунда! — отмахнулась она и улыбнулась. Забавно: когда она не сердилась, ее лицо разглаживалось и становилось очень даже дружелюбным. — А ты попрактикуйся у кого-нибудь из наших выпускников — в полиции, там, или у законников.

— Но кем они меня возьмут? У меня же образование не то, — растерянно проговорила я.