Он еще долго крутился возле зеркала. Вздыхал и сокрушался, находя множество прочих изъянов в непривычном для него теле. А после он махнул рукой и решительно двинулся в сторону ванны.

Не мешкая, он наполнил ванну теплой водой и, поднявшись по ступенькам, опустился вниз.

– Какое счастье, очутиться дома, да еще в теплой ванне, – думал он, с наслаждением прикрывая глаза. – А внешность что? Ну, может, и внешность постепенно вернется прежняя.

Он почти задремал, как почувствовал, что его ноги коснулось нечто тяжелое и шершавое. Отвратительно запахло тиной, гнилью и человеческой кровью.

– О нет! – крикнул он.

На мгновение ему показалось, что в узкой ванне он не один – справа от его ноги мелькнул крокодилий хвост, а вода побурела от крови.

– Нет! – вновь крикнул он и, мотнув головой, отогнал от себя гадкое наваждение.

«Мне надо, наверное, поспать, – лихорадочно рассуждал он. – Я столько времени не отдыхал, что мне мерещится всякая гадость».

А после он принялся тщательно тереть себя мочалой, будто старался смыть все признаки и черты другого человека.

– Этруски, египтяне, чёрт вас подери, да сделайте меня опять прежним – русским. Владимиром Махневым.

Когда он выбрался из ванной, то поспешил посмотреть на себя в зеркало. Из седого овала на него по-прежнему смотрело совершенно чужое лицо. С той лишь разницей, что бритый череп теперь поблескивал от чистоты. Когда он покидал уборную, то чуть не наткнулся на собственный черный парик. Он поднял его, повертел в руках. Понюхал отчего-то. Ему показалось, что парик пах овечьей шерстью и псиной. Он с отвращением закинул его в пустой угол.

Возле кровати он обнаружил и золотой усех и браслеты. Он не хотел даже смотреть на все это египетское добро. Одно лишь радовало: за окном сияла огромная и влажная луна.

Владимир зевнул и присел на кровать. Пальцы вновь коснулась чужого носа, губ и голого черепа. Потерли чужие уши.

– Эх, ладно. Главное, что живой.

– А вот это точно! – недалеко от себя услышал он знакомый голос.

Демон собственной персоной материализовался в одной из бронзовых картинных рам. Прямо из пустого проема вдруг выросли ступеньки с перилами, и по ним изящно спустился сам Виктор. Как ни странно, демон вновь был одет в египетский наряд. Только нынче его одеяние было настолько роскошным, что его можно было сравнить с царственной одеждой самого фараона. Помимо тяжелого усеха в каменьях, украшающего шею и начало груди, голову демона венчал золотой урей с массивной змеиной головой. А черные волосы были прикрыты сине золотым клафтом[20]. На широких плечах Виктора красовался тяжелый хитон, сплошь расшитый золотыми нитями и драгоценными камнями.

– О боже, вы переливаетесь так же, как и приснопамятная Нефтида.

– Да? Ты полагаешь?

Демон вытащил из-за спины старинное венецианское зеркало в золотой оправе с витой рукоятью и принялся разглядывать собственное отражение. Насмотревшись досыта, он удовлетворенно крякнул.

– А ты знаешь, в каждой эпохе есть свои прелести. Мне так понравился наряд египетских фараонов, что я решил включить его в собственный гардероб. Не все же в европейских платьях мне щеголять. Нужно же и какое-то разнообразие. А что касаемо Нефтиды, то ты прав – ее наряды были исполнены с таким вкусом и роскошью, что, глядя на неё, я иногда и сам терял дар речи.

– Несомненно, она была красивой женщиной, – с усмешкой отвечал Владимир.

– Определенно, mon amie. Ты знаешь, я даже всерьез подумываю о том, чтобы вернуться в те века. А после разыскать ее саму или её прах. И воскресить ее для нашего мира. Для моего царства.

– Если я встречу ее здесь, то со мной начнется припадок.

– Ну, я знаю, как ты изнежен и склонен к мелодрамам. Но согласись, что дама определенно хороша. И стала бы достойным бриллиантом в моей женской коллекции. Ах, если бы ты знал, как она колдует! Она весьма хитроумная и умелая ведьма. Чего только стоят ее обращения перед тобой.

– Обращения? Да уж… Это было весьма запоминающееся зрелище. Она же – оборотень. Простите меня, патрон, в вашем царстве, наверное, полно таких субъектов. Но я о них ранее только в страшных сказках читал.

– Полно? Отнюдь. Я не увлекался оборотнями. Но Нефтида им, по сути, не является.

– А кем она тогда является? Я собственными глазами видел ее превращение в кошку. И ее Серапис тогда превратился в Анубиса.

Владимир закрыл глаза и тряхнул головой:

– Как вспомню, так до сих пор дурно.

– Да, это было весьма живописно. Но повторю, что эта дама не является оборотнем. То, что с ней происходило, есть не что иное, как практическая магия. Гипноз.

– Вот как? Вы хотите сказать, что она просто мне внушала все это?