Владимир с ужасом наблюдал за тем, как женщина, встав на четвереньки, принялась рычать и скалиться острыми, словно у хищника клыками. Соблазнительное полуобнаженное тело египетской прелестницы в мгновение ока покрылось густой и глянцевой черной шерстью. Нефтида превратилась в огромную чёрную пантеру и ударила тяжелым пружинистым хвостом. Нагнув круглую кошачью морду, она готовилась к прыжку.

– Сгинь, оборотень, – шептал Владимир побелевшими губами и пятился в другой конец комнаты. – Решила в богиню Бастет поиграть?

По дороге он ухватил руками курительницу и, что есть силы, швырнул ее в сторону ведьмы.

Угли рассыпались по полу так, что Нефтида обожгла об них пухлые чёрные лапы. Огонь опалил и её лохматый мощный загривок и короткий усатый нос.

Уши Владимира заволокло от такого пронзительного и страшного визга, что он чуть не потерял сознание. Пантера рычала и скулила от боли, катаясь по мраморному полу.

Из двери, ведущей в подвал, на помощь Нефтиде выскочил Серапис. Только ныне слуга Нефтиды выглядел не как человек. Серапис, как и Нефтида, обратился в огромного зверя. Он принял облик черного шакала. Вернее, тело Сераписа было прежним, вполне себе человеческим, а вот на месте головы красовалась остроухая черная морда.

– Анубис, – догадался Владимир. – Ты принял облик Анубиса.

Владимир пятился от двух наступающих на него чудовищ. С их острых клыков стекала кровавя вязкая слюна.

Позади себя он услышал шум и топот. На помощь к Нефтиде и Серапису бежали рослые чернокожие евнухи.

Через секунду по голове нашего героя ударили чем-то тяжелым.

* * *

Он не понял, сколько ему пришлось пробыть без сознания. Очнулся он от того, что кто-то лил ему на голову воду. Владимир почувствовал, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой.

В Египте наступило долгожданное утро, но ночной кошмар для нашего героя вовсе не закончился. Теперь он был связан крепкими веревками и лежал, словно полено, прямо на мраморном полу, напротив высокого трона Нефтиды. Солнце, горячее египетское солнце, во все окна светило прямо в зал. Сама хозяйка выглядела еще великолепнее, чем накануне, в первые минуты их знакомства, когда Владимир был ошеломлен ее неземной красотой.

От ее звериного облика не осталось и следа.

Теперь ее тело украшала бирюзовая туника, отороченная серебряным орнаментом по подолу и лифу. Роскошными фалдами струилась на ноги драгоценная шелковая ткань. Новые золотые браслеты, сделанные в виде извилистых змеек, украшали длинные и прекрасные руки лучезарной Нефтиды. Прекрасную головку вновь покрывал великолепный парик, сделанный из множества черных косичек, увенчанных золотыми шариками с диамантами. При каждом движении головы эти шарики издавали едва заметный мелодичный звон и сверкали от падающих солнечных лучей ярче, чем небесные звезды. Не менее ярко сверкали и изумрудные, самые прекрасные в мире глаза. Вместо головного убора на голове египтянки высилось немыслимое золотое украшение, сделанной в виде короны с перьями из тонких пластин золота, украшенных голубой и золоченой финифтью.

– Что, станете меня кастрировать? – прошептал Владимир, глядя на египетскую диву. – Зачем я вам увечный?

– А ты мне и целый теперь не нужен, – рассмеялась она, царственно вскинув подбородок.

– Я и не знал, что вы так жестоки.

– Теперь знаешь, наглый этруск.

– Я русский.

– Ты думал, что меня это впечатлит? Мне все равно, кем ты являешься на самом деле. В любом случае ты будешь теперь казнен. Мои слуги сейчас ищут по городу твоего дружка. Его, кажется, звали Кафавром. Я не знаю, кто вы на самом деле. А теперь и не хочу этого знать. Завтра с утра ты и твой друг – вы оба – будете казнены.

– Я-то возможно. Но вот с Кафавром у вас вряд ли что-то получится. Не хочу вас расстраивать, но этот джентльмен вам не по зубам.

– А это мы еще посмотрим, – мстительно заявила Нефтида.

А после она помолчала, глядя куда-то вдаль.

– Ты оказался глупцом, наглый этруск. Если бы ты принял посвящение в культ Исиды, то прожил бы остаток жизни в радости и богатстве. Ты мог бы стать моим любимым супругом.

– Нет уж, милочка. Увольте меня от такого счастья. Уж лучше я расстанусь с жизнью, чем с самым дорогим, что есть у каждого мужчины.

– Ты слишком высоко ценишь кусок своей плоти, которая вскоре тебе не понадобиться.

– Что поделать. Я рожден самцом, а не жалким кастратом. И лучше уж смерть, чем подобная участь.

* * *

Двое стражников подняли его на ноги, отвели во двор, и посадили в сарай, сделанный из камыша. В нем Владимир провел остаток дня и следующую ночь. В перерывах между сном он старался не думать о предстоящей казни. Он только шептал:

– Виктор, ау, где же вы? Вам пора меня вызволять из этой ужасной страны с его беспощадными зеленоглазыми красавицами.

Но Виктор будто не слышал его.