Звук тимпанов усилился до низких частот. В воздухе повисла такая тревога, которую было трудно осознавать разумом. В эти мгновения Владимир покосился на Нефтиду. Ему показалось, что ее лик вновь захватило неведомое чудовище, похожее на чёрную кошку. А зеленые глаза загорелись фосфорным зловещим светом. Наш герой тряхнул головой, и наваждение прошло. Перед ним опять было прекрасное лицо Нефтиды, в ореоле золотого сияния. Легкие протуберанцы отлетали от ее светоносного лика и уносились в раскалённое египетское небо.

Владимир засмотрелся на ее прекрасное лицо и даже не заметил, как двое чернокожих стражников схватили бездыханное тело персиянки за руки и ноги и, размахнувшись, скинули его в зловещий омут. Владимир услышал удары мощных хвостов и леденящий душу хруст костей несчастной женщины. От ужаса наш герой зажмурил глаза. А когда открыл их, то увидел вполне себе адское зрелище – чистаягладь пруда с качающимися белыми лотосами стала багровой от крови. И вновь раздался звук клацающих пастей ужасных рептилий. Треск рвущейся плоти. Веер кровавых капель окропил желтый песок вокруг бассейна.

Владимир смотрел на все с немым ужасом, и ему казалось, что весь этот безумный сюр происходит с ним во сне. Он не мог поверить в неотвратимость страшного сценария, уготованного ему волей тех, кто уже давно почил в мире.

– Вы же все давным-давно умерли! Вы давно уже все мумии! Или даже хуже: от вас даже праха не осталось! – крикнул он в запале.

В этот миг он почувствовал, что двое стражников подхватили его за руки и потащили к бассейну.

– Виктор, чёрт тебя побери! Забери меня отсюда!

Он почувствовал толчок в спину. Летел до воды он недолго. Прохладная волна накрыла его тело с головой. А далее он всеми нервами, каждым мускулом и собственным пульсом ощутил, как нечто бугристое и холодное коснулось его обнаженного бедра и живота. А перед глазами раскрылась зубастая пасть.

* * *

Он задохнулся и пошел ко дну. Но чья-то невидимая рука крепко ухватила его за шею, и вытянула из воды на божий свет. И в этот миг яркое солнце с искрящимися багровыми протуберанцами скатилось с синего египетского неба и раскололось пополам, заливая расплавленным золотом его бедную голову. Все пространство вокруг – и пруд с крокодилами, и чернокожие стражники, и музыканты, и коварная Нефтида – все это смешалось, словно в калейдоскопе. В лицо полетели листья плодовых деревьев, сухая трава, перья птиц, мятые лепестки роз и горсти горячего песка. Много-много горячего песка.

Он летел по узкому коридору, напоминающему тоннель, а мимо него проносились звездные кометы, астероиды и межгалактическая пыль. Словно на большом экране, он видел, как день сменяла ночь. Быстро-быстро. Очень быстро. Он видел только сплошную ленту – смены дней и ночей. А после остались лишь точки – мельтешение множества точек. Потом пошли иные картины: рушились целые города и царства. Высыхали и вновь наполнялись синевой русла рек. Пустыни зарастали травой и становились садами, вскипая по весне буйством белых цветов. А после рок беспощадного времени вновь сминал все признаки зрелой жизни, превращая щедрые оазисы в выжженные солнцем пустыни. Он видел, как бушевали штормом океаны, и гибли сотни кораблей, унося на дно амфоры с вином и золотом…

Он видел множество войн и кровавую жатву в виде миллионов человеческих жизней, принесенных на алтарь пустых побед. Он видел походы алчных до власти царей. Рассветы и упадки их великих империй.

Он видел стаи птиц, улетающих на юг. Он видел землетрясения, цунами и потопы. Он видел и стену огня, выжигающую все живое. Кривые, словно кинжалы молнии, обрушивались на поля зрелой пшеницы. И вновь лились дожди и громыхали грозы, принося влагу садам и радуги над свежими полями.

Он видел стада диких животных, кочующих по лесам и долинам.

И вновь извергались вулканы, чья лава сжигала на своем пути целые города и страны. И в этой грохочущей чехарде закатов и рассветов, рождения новых веков и смены тысячелетий лишь одно оставалось неизменным. Это были великие пирамиды Хеопса.

– Господи, как все долго… – шептал он. – Что есть твое время для людей? Люди, для тебя, словно букашки… И где же грозная Нефтида? Нет её! От нее нет даже праха.

И он хохотал, словно безумный, от охватывающего его вселенского потрясения. Имя которому – ЖИЗНЬ.

Пролетев через тоннель, словно по водосточному желобу, Владимир плюхнулся на что-то мягкое и прохладное. Вокруг стояла тишина. Он долго боялся открыть глаза. А когда открыл, то понял, что он лежит в своей комнате в царстве Виктора.

– Да! – крикнул он что есть силы. – Да!!!!

И в этот момент откуда-то с потолка к нему прилетел золотой египетский анх и больно ударил его по лбу.

– Чёрт побери! – вновь закричал Владимир и грязно выругался.

Рука нащупала символ египетской власти и со злостью швырнула его об стену. Раздался громкий удар, от которого в спальне зазвенели стёкла. Одна из картин в бронзовой раме упала на пол.