Сама хозяйка выглядела иначе, чем на представлении. Вместо кованного платья из тонких волосков золота, на ней была надета лёгкая тупика, красиво облегающая ее стройный стан. По подолу туники шел вышитый золотыми нитками узор, со щедрыми вкраплениями рубинов и жемчуга. Точно такие же камни шли по верхней кромке декольте, открывающим смуглые плечи египетской красавицы. Шею, как и прежде, украшал тяжелый драгоценный усех. Голову Нефтиды теперь венчал некий вычурный головной убор, уходящий в стороны двумя летящими крыльями от ее породистого лица. И крылья эти были сделаны тоже из золота и украшены цветной глазурью и драгоценными камнями. В руках у Нефтиды поблескивал скипетр, отлитый в виде коптского анха[16].

Взгляд зеленых, неземных глаз казался неподвижным. Женщина вперила свои очи в растерянного Владимира.

Прошло пару минут, а она все также молча смотрела на своего гостя.

«Интересно, о чем она думает? Она и вправду похожа на огромную куклу, у которой закончился механический завод».

Будто в ответ на его мысли Нефтида впервые моргнула длинными, словно стрелы ресницами, густо подведенных глаз.

– Я рада, Фрасий, что ты посетил меня в моих покоях, – вдруг молвила она.

И от звуков ее низкого голоса по телу Владимира пошли мурашки. Он ни разу не слышал именно такого женского голоса. Он был чарующ, но вместе с тем в нем слышалось нечто потустороннее. Когда эта женщина говорила, то казалось, что вместе со звуками ее голоса вокруг приходили в движение прохладные воздушные струи. И легкое эхо разлеталось по сторонам.

Он так же увидел ее губы. Это были губы весьма пленительной формы, приоткрывающие ряд мелких белых зубов.

– Ты не устал? – вновь спросила она. – Не утомила тебя эта ночь и мой спектакль?

И вновь по коже Владимира пробежали мурашки.

– Нет, лучезарная Нефтида. Я не устал. Я полон сил, как никогда.

Хозяйка улыбнулась.

– Скажи мне, достопочтенный Фрасий, понравилось ли тебе мое представление?

– О, несомненно. Я был очень впечатлен твоим концертом, о, прекраснейшая из женщин.

– Я видела, что ты отлучался из зала, – спросила она и вновь моргнула длинными ресницами.

– Да… Я выходил по нужде.

– Тебе понравилась рыжеволосая чужестранка?

– Какая чужестранка? – невинно спросил Владимир.

– Женщина, которую привезли из-за моря. Персиянка со змеями.

– Да, она была весьма хороша, – ответил Владимир и поклонился.

– Ты не находишь, что это невежливо, выступать передо мною со змеями? Ведь даже каждый простолюдин в царстве Хатшепсут знает о том, что Нефтида с детства умеет ладить с этими земными тварями. Что я умею их не только заклинать, но я с ними даже сплю.

– Может быть… Если ты, несравненная и великая дочь богов, находишь это невежливым, значит так оно и есть.

Нефтида мстительно сомкнула губы и хищно улыбнулась.

– Хорошо. Идем в мою спальню. Ночь уже на исходе. Скоро светоносная колесница Ра пробежит по небесному куполу и разобьёт своими лучами мою самую лучшую ночь.

В ответ Владимир кивнул.

Нефтида встала с высокого трона и царственной походкой, все так же, держа в руках анх, прошла в дальнюю часть зала. Там, за тяжелым парчовым занавесом, находилась дверь в ее спальню.

Тяжелое дубовое полотно отворилось без шума. Нефтида проскользнула вперед. Пока она шла, Владимир смог еще раз пристально рассмотреть ее высокую и стройную фигуру. Длинные сильные ноги с тонкими щиколотками и узкими породистыми ступнями двигались так, что казалось, будто эта женщина не идёт, а скользит над зеркальной гладью мозаичного пола.

Первым что бросилось в глаза, было огромное спальное ложе, изготовленное из ливанского кедра с витиеватым змеиным орнаментом у изголовья, застеленное двумя шкурами белого медведя. Откуда здесь этот зверь, подумал Владимир. Не иначе привезли эти шкуры с далекого Севера. Две внушительные мертвые головы этих животных свисали с разных краёв обширного ложа. Тут же, в живописном беспорядке валялись шелковые, расшитые бисером подушки и тюфячки. Прямо на полу возвышались круглые мраморные вазоны, полные охапок свежесрезанных белых роз. Розы источали головокружительный и пьянящий аромат. Недалеко от кровати находился мраморный туалетный столик, заставленный пузатыми и продолговатыми флаконами с духами, деревянными и керамическими коробочками с косметикой и благовониями. Флаконы с духами, как показалось Владимиру, были изготовлены из мутного стекла, камня и золота. Чуть в стороне от ложа, на высокой костяной стойке, инкрустированной резьбой, находилась курительница с фимиамом в виде головы богини Бастет. Из распахнутого кошачьего рта с клыками клубился неведомый ароматный пар. А кошачьи глаза горели багряными стёклами.