Но, не смотря на это, его вожделение разгоралось с еще большей силой. Девица встала перед ним на четвереньки и развела как можно шире собственные ягодицы. Взору Владимира предстало довольно растянутое отверстие заднего прохода, украшенное татуировкой, похожей на лабиринт с ровными гранями. И в середине этого лабиринта находилось – оно самое… Анальное отверстие, предназначенное для соитий.

А далее девица легла перед ним, раздвинув ноги так, словно это была обычная миссионерская поза. Владимир с наслаждением загнал свой жезл в горячее лоно девушки. А далее он плохо помнил. Следом за первой была вторая, а потом третья. А после юные жрицы, натренированные в этом ремесле, нисколько не морщась от боли, стали поочередно садиться на его фаллос сверху, в позах наездниц.

Влажные губы ласкали поцелуями его лицо, грудь и живот, а его верный каменный друг с великим наслаждением познавал тугую, умащенную жиром плоть египетских жриц приапического культа. Несколько раз он сбросил семя каждой из них. А после вновь шли поцелуи и экзотические ласки, распаляющие его воспаленную плоть и туманя мозги. Тонкие и гибкие девушки принимали такие хитроумные позы, видя которые его фаллос взрывался от безудержного желания. Он загонял собственного жеребца во всю его исполинскую длину, по самые яйца, внутренне опасаясь, что проткнет узкую девичью попку. Но эти юные нимфы даже не морщились от боли. Мало того, одна из девиц пояснила Владимиру:

– Серапис приказывает, вставлять нам в анусы кожаные дубинки на всю ночь, чтобы растягивать их для удовольствия гостей. Поэтому нам не бывает больно. Мы привыкли. И мы чисты. Нам перед каждой ночью делают множественные промывания с розовой водой.

После ее слов Владимир зарычал от хлынувщего в пах еще большего вожделения.

– Тогда шире ноги, шире… – кричал он. – Я буду раздвигать вас сильнее, чем кожаные дубинки Сераписа.

Девицы беспрекословно исполняли все его прихоти.

Он потерял счёт времени. Ему казалось, что эта бешенная любовная игра длится вечно. И само время затянулось в своем течении так, словно и вовсе остановилось. Высоко от каменного пола, на светлой стене находилось окно, за которым царила все та же тёмная ночь. Египетская жаркая ночь, полная пения цикад и ночных цитрусовых ароматов. А в темном небе все так же сияли мириады далеких созвездий. И опрокинутый на спину месяц лежал в своей небесной колыбели.

В какой-то момент Владимир почувствовал, что со стороны окна потянуло свежестью. А после сильный порыв ветра, напоенный чарующими ароматами, ворвался в окно так, что погасил огонь в каменном светильнике. Комната вмиг потемнела. И только свет месяца озарял теперь кукольные девичьи лица.

И вновь подул холодный ветер. Теперь Владимиру казалось, что ветер дует не в маленькое оконце, а сквозь стену, кидая в лицо горсти сухого колючего песка.

«Что это, пыльная буря? – думал он. – Но тут же стена. Откуда песок?»

Внезапно он почувствовал себя довольно необычно. Ему показалось, что он один лежит в этой странной комнате. Рядом с ним пропало все человеческое тепло и тихий стук трех девичьих сердец. Кожи рук коснулось что-то шершавое и холодное. Он вскочил на колени. О, ужас! Рядом с ним, на низеньком любовном ложе, лежали три неподвижные, иссохшие временем, египетские мумии. Их тощие истлевшие тела с бурой кожей и желтыми костями проступали сквозь рваные бинты. А впалые глазницы, спящие под спудом старой смерти, были полны такой тоски, что Владимир невольно вскрикнул.

Вместе с его криком усилились порывы ветра. А каменная стена, отделяющая дом от улицы, окончательно растворилась, пустив в помещение новые вихри песка. Рваный виссон тонких бинтов развевался теперь так, словно хотел сорвать с несчастных мумий их последние форпосты тлеющей наготы.

Три маленькие мумии. Почти детских, скрюченных тел с обнаженными до костей пальцами.

Владимир не верил своим глазам.

«Где я вновь?» – подумал он.

И обнаружил себя лежащим прямо на песке, среди пустыни. В небе все также царила египетская ночь, освещенная мириадами сияющих созвездий. Их света вполне хватало, чтобы рассмотреть рядом с собою три полуистлевших тела. Это были мумии тех маленьких женщин, в горячих объятиях которых, он был еще несколько мгновений назад. Теперь они были не просто мертвы. Их тела давно истлели под течением неведомого сдвига во времени.

«Опять эти забавы Виктора с Хроносом, – уныло думал Владимир. – Тьма Египетская…»

Он посмотрел вдаль и увидел на горизонте сияющего Сфинкса и несколько остроконечных пирамид.

А где же я сам? Где дом Нефтиды, все гости, музыканты, гимнасты и Серапис? Где, наконец, сам Виктор? Что я здесь буду делать? И в каком я теперь времени и мире нахожусь?

Новый порыв ветра, скорее похожий на смерч, вдруг коснулся забинтованный мумий и сорвал с них потрескавшуюся и сухую плоть. Она раскололась на мелкие частички, похожие на пыль. И ее утянуло, разбросало по пустыне.

Теперь наш герой был в полном одиночестве. Он пошатнулся от слабости. И упал на колени. Лицо уткнулось в прохладный песок. Сознание медленно покинуло нашего героя, унося его в тугой водоворот воронки времени.

* * *