Первой странностью оказалось то, что золотистые иероглифы на стенах перестали быть статичными. Все рисунки оживились и зажили своей, особой жизнью. Владимир присмотрелся – самое поразительное происходило с изображениями маленьких птиц. Все они вмиг ожили. И постепенно отлепились от стены. Шелестя золотистыми крыльями, к ним полетело множество маленьких колибри. Комнату заполнило стрекотание, похожее на пение кузнечиков в жаркий летний полдень. Мелкие птахи, отлетев от кобальтовых стен, порхали теперь рядом с головой Владимира и Нефтиды. Мало того, они садились им на руки и на плечи.

– Господи, что это? – расхохотался Владимир.

– Это колибри… – услышал он смеющийся голос хозяйки.

– Я вижу, что это колибри. Но тебе не кажется странным, что еще пару мгновений назад они были лишь рисунками на стенах твоей роскошной спальни.

– Смотри, – Нифтида показала глазами на мраморный пол.

О, чудо! Весь пол был заполнен золотистыми грецкими орехами. Но эти «орехи» не стояли на месте. Они ползали. Владимир присмотрелся – орехи оказались жуками-скарабеями. Как и колибри, эти жуки отлеплялись от стен и ползли вниз, прямо на пол.

– А это что? – хохотал Владимир. – Они меня не покусают?

– Думаю, что нет, – загадочно отвечала Нефтида.

Помимо этих фантасмагорий, Владимир вдруг почувствовал довольно странное шевеление под схенти. Его набедренная повязка вдруг оттопырился до немыслимых размеров, грозясь порвать тонкое плетение виссона. О боги, его член набухал и рос буквально глазах, сделавшись в два раза толще и длиннее.

– О! – расхохотался Владимир и, вскочив на ноги, сжал себя за тестикулы.

Член наливался свинцовой тяжестью. Распухли и выросли яйца. Теперь его мошонка доставала почти до колен.

– А я не проткну тебя эдакой дубиной? – хохотал он. – Что ты со мной сделала, коварная чаровница?

«Не иначе в этом зелье есть опий, – он пытался рассуждать логически. – Или еще какой-то наркотик. Боже, что со мной?»

Он увидел ее сияющие изумрудами, смеющиеся глаза. Россыпь черных косичек лежала на подушках живописным веером. Стройная фигура Нефтиды казалась самим совершенством. От смуглой кожи шло сияние. Оно казалось сильнее, чем сияние луны на ночном небосводе.

– Боже, как ты прекрасна. Нефтида, ты – настоящая богиня! – кричал Владимир на весь дом.

Да, что там дом. Его голос раздавался на весь ночной Египет, уносясь трубным гулом в звездное небо.

– Когда закончится эта ночь? – кричал он.

– Никогда! – вторила ему египтянка.

– Я так и понял! – отвечал ей он. – Вы все играете со временем.

– Прекрасный этруск, я люблю тебя! – кричала ему Нефтида. – Я хочу, чтобы ты стал моим мужем!

– Я согласен! – отвечал он. – Если только разрешит Виктор, остаться мне здесь. В твоем времени.

– А кто такой Виктор?!

– Никто. После… Это неважно! Важнее то, что ты необычайно красива. И я тоже люблю тебя!

– Да!!! Иди ко мне…

Она распахнула стройные ноги так широко, как не умели земные женщины. Они казались необыкновенно гибкими и легкими.

– Я не проткну тебя насквозь? – вновь смеялся он, закатывая глаза от смеси острого счастья и необычной, почти безумной плотской тяги.

– Скорее же! – шептала она. – Сделай мне маленького этруска.

Он вошел в нее резко, во всю длину. И обомлел от наслаждения. Ему казалось, что его родной друг вырос еще сильнее, уходя в ее чреве на чертову дюжину незримых верст, а вокруг была ее горячая и сладкая, будто наполненная тёплым медом, плоть. А дальше было безумное скольжение, во время которого он, то хохотал, то корчился от пароксизмов такой жгучей страсти, которая походила скорее на боль, настолько она казалась прекрасной и острой.

«Господи, как же меня прёт, – думал он. – Что за странный наркотик? У меня сейчас разорвется сердце… Я не вы-дер-жу этой сладкой муки…»

Он поворачивал женщину то передом, то задом, с наслаждение входя в ее узкое горячее лоно.

Наконец он почувствовал, что она близка к оргазму. Плотная вагина обхватила его горячий ствол, словно гигантская анаконда свою жертву.

Сверкая изумрудом неземных глаз, Нефтида кричала от страсти так, что вокруг Владимира пролетел небольшой вихрь, который потушил огонь в порфировых чашах. Через пару мгновений кончил и он, взорвавшись в пространстве чудовищной силы взрывом. Владимир на мгновение потерял сознание.

Он слышал лишь крик египтянки и свой собственный хриплый крик.

И вместе с этим криком произошло иное чудо: упругое и горячее тело женщины вдруг окаменело и стало прозрачным, подобно стеклу. Раздался хруст трескающегося стекла. Прозрачное тело египетской дивы со звоном раскололось и опало на ложе тысячами блестящих осколков. Владимир в изумлении поднес их глазам. В его руках переливались россыпи прозрачных камней, похожих на алмазы.

– Вот это номер! – выдохнул он. – Нефтида рассыпалась.