– Из уважения к вашему возрасту и к тому, что вы человек достаточно умный, чтобы оставаться долгое время в стороне от того, что занимало ваших подельников, я мог бы назваться и мог бы даже сделать то, чего не делал прежде. Снять это,– он постучал указательным пальцем по виску своей же маски,– чтобы вы перед смертью смогли увидеть мое лицо. Но вряд ли оно вам что-то даст: я вам неизвестен. Ведь на таких людей, как я, вы обращаете внимания не больше, чем на пыль у себя на ботинках.

– Вы заблуждаетесь,– возразил Честер.

– Не думаю,– мягко заметил убийца.– Когда-то же вы и тот, кто с вами был в доле, отдали короткий приказ убить моего отца, и, я уверен, даже в том случае вы просто сказали – «избавьтесь от лишних свидетелей», а не назвали его имя. Потому что имен своих сотрудников не знаете. Ведь это для вас не люди. Все те, кто лежат теперь мертвыми в лесу и на вашем газоне,– пустое место, функции, которые вы покупаете, чтобы вам жилось лучше и легче. Или это не так?

Честер шумно выдохнул, затрепетав ноздрями. Он слушал с возрастающим ужасом, поняв, что перед ним был не просто наемный убийца – вовсе нет, а в некотором роде, выходит, мститель? Человек идейный, со своей сложной мотивацией, а значит, от него вряд ли можно откупиться.

– Я мог бы назвать вам свое настоящее имя. Свое истинное имя, чтобы вы думали только о нем, испуская последний вздох,– но у вас здесь я нашел скрытую камеру… не беспокойтесь, никто теперь нас не снимает, об этом пришлось позаботиться. Но я не уверен, что наш диалог не записывают.

– Вы, судя по речи, очень умны.– Честер отступил к двери. Убийца надвинулся на него.– И образованны.

– Здесь вы заблуждаетесь. Я совершенно не образован, мистер Николс. Вас бы даже покоробило, узнай вы, что я за личность. Возможно, вы сочли бы оскорблением умереть от моей руки.

Но тот не сдавался, пятясь от своей смерти. Человек под маской наступал, и голова его пару раз дернулась вбок, точно от нервов его мышцы непроизвольно сократились.

– И все равно. Вы разумны, я могу это видеть, хотя не вижу даже вашего лица. К чему нам эта нелепая история? Если у вас есть ко мне претензии, выскажите их – я все решу: у меня есть деньги и связи. Если потребуются извинения, вы сполна их получите. Я могу покаяться перед вами. Возможно, стану вашим другом и заступником. Прошлое ведь не вернешь, я могу только покрыть ваши страдания своими силами.

– Мне как раз хотелось бы, чтобы вы тоже страдали.

Честер покачал головой, лихорадочно обдумывая свой следующий шаг. Тем временем руки его подрагивали от страха:

– Вы не представляете, какой властью я обладаю.

– О, как раз представляю. Но, например, я вдруг скажу – хорошо, я согласен все исправить – и остановлюсь. А как быть с мертвой группой наемников в лесу? Или с теми четырьмя людьми внизу, чьи кишки я намотал на забор вашего участка, как флажки на День благодарения?

О боже… Едва подавив рвотный позыв и бросив короткий взгляд на окно, Честер совладал с собой и хладнокровно ответил:

– Я уверен, что это недоразумение, созданное потому, что мы неправильно поняли друг друга, и все, конечно, забудется, если мы сумеем найти верное решение.

Убийца мягко сказал:

– Это вряд ли. Вы, верно, уже догадались, что полгода назад это я заставил Скарборо искупаться в собственной крови.

– Да.

– Тогда мое прозвище вы тоже знаете.

Разумеется: это был Крик. Репортеры писали о нем не переставая, сколько бы ни пытались заткнуть деньгами, угрозами и силой их вонючие пасти. В Сети пытались публиковать материалы, и сколько денег он потратил на то, чтобы уничтожить хотя бы часть информации. Честер поджал губы. Теперь до двери ему оставалось сделать только полшага. Убийца же был от него на расстоянии двух локтей и, кажется, упивался своим всесилием. Так, во всяком случае, думал Николс.

– Это же не ваш подельник был казнен по делу о смерти шерифа Палмера и всех тех, кто был убит до него?– спросил Честер.

– Этого я вам не могу сказать,– ответил Крик.– Безопасность, вы же понимаете. Я стремлюсь сохранить полную свою анонимность. Есть ли у вас какие-то другие вопросы? Жить вам осталось очень мало. Я готов удовлетворить некоторое ваше любопытство. Только спрашивайте с умом.

Честер покачал головой. Он незаметно отвел руку назад и едва нащупал холодную металлическую ручку на двери за спиной.

– Я в это не верю. Как человек деловой, я полагаю, что у всего на этом свете есть своя цена. И думаю, что вы тоже достаточно разумны, чтобы мы смогли договориться.

Теперь он страшно пожалел, что не держал в доме экономку, или повара, или садовника на постоянной основе: прислуга к нему только приезжала, чужой же компании он не выносил – даже компании питомцев, которых так и не завел. От этой горькой мысли его отвлек тихий, низкий смех. Честер в упор посмотрел на убийцу, который смеялся над его словами и ему в лицо.