– Судьба сейчас преподнесла вам особый урок, мистер Николс. Вы, верно, его не ожидали получить – но вы счастливчик. Сегодня вы узнаете, что не всех можно купить.

Он вынул черный томагавк, блеснувший лезвием в лунном свете, и Честер услышал: этот ублюдок ухмыльнулся под своей маской.

– Судьба щедра на дары, и я научу вас еще одному, особому знанию. Вы узнаете сегодня, как правильно потрошить человека. Но сперва я покажу вам, как правильно рубить его топором.

– Постойте…– покачал тот головой, облизнув пересохшие губы.

Вакхтерон напрягся, и Честер заметил даже под одеждой, как закаменели его мышцы и как весь он подобрался, точно пума перед прыжком. В прорезях маски он увидел его глаза – и в них не было совершенно ничего человеческого.

На него смотрел настоящий хищник.

– Готов ли ты к ответу,– произнес он,– Честер Николс, за грехи свои, большие и малые?

Не произнеся ни слова, Николс собрался с силами – сейчас или никогда!– и метнул в него стакан. Пролитый виски плеснул на маску, стакан ударил убийцу в плечо. Секундного замешательства хватило, чтобы Честер рванул дверь на себя, выбежав вон из кабинета так стремительно, как мог. Он закрыл дверь в тот миг, когда убийца бросился за ним, и, нашарив ключ в скважине, провернул его. Тотчас дверь сотряс такой мощный удар, что Честер попятился назад, едва пытаясь унять дрожь в руках, а затем в древесину вонзили лезвие топора. Николс едва сглотнул ком в горле. Как хорошо, что у него всегда была привычка запирать кабинет и отпирать его всякий раз, как он собирался там работать! Честер, дрожа, поспешил к лестнице. В крови его кипел адреналин: давно забытое чувство странной легкости, будто он вмиг помолодел, помогло ему донести себя. Он хорошо помнил про глушитель сигнала и про перерубленные телефонные провода, а потому сразу заторопился вниз, в гараж, чтобы там спрятаться в машине и уехать отсюда поскорее…

Дверь стонала под чужим напором. Долго она не выдержит, человек очень силен. Честер торопил себя как мог, вниз по лестнице, все быстрее и быстрее. Но перенесенный сердечный приступ все же давал о себе знать, как и новое неприятное покалывание в груди, и, когда Вакхтерон вышиб дверь так, что та распахнулась и оглушительно ударилась о стену, Честер Николс понял: все это – тщетная борьба.

В конце концов, он был банкир и хороший финансист, и расчет процентов и успехов всегда казался его сильной стороной.

Его настигли в пару мгновений, дернули за шиворот халата, сбили с ног. Тогда Честер закричал. Он повалился на ступеньки, здорово приложившись о них затылком: перед глазами засверкали искры, когда Вакхтерон сосчитал его телом остальные ступени, проволок вверх по лестнице и затащил обратно в кабинет, бросив на пол.

Честер едва смог перевернуться на живот и кое-как пополз прочь, к своему столу, цепляясь ногтями за паркет, хотя понимал, что для него уже все кончено. Когда Вакхтерон вонзил томагавк ему между лопаток, он изогнулся и хрипло закричал. Во рту появился вкус крови из прикушенного от боли языка: он смешался с пряным виски, и это было последним, что он ощутил в этой жизни.

– Сколько лет ты и мэр работали с подложными документами, сколько лет вы воровали у города, сколько лет вы брали то, что вам не принадлежит, и распоясались настолько, что стали отнимать не только чужие деньги, земли, дома, но даже чужие жизни?– яростно спросил Вакхтерон и поставил колено ему на плечо.– Не пытайся убежать от своей судьбы. Обернись!

Он рывком склонился и вынул томагавк из его раны, затем убрал ногу, встал и пнул ею Честера Николса в бок, так, что тот подлетел и опрокинулся на спину. В уголке его рта скопилась кровь, он почти не чувствовал собственной головы, превращенной в месиво и сплошную гематому. Все тело было пронизано такой неизбывной болью, что ему хотелось теперь лишь одного – освобождения.

Вакхтерон опустился поверх него, чуть ниже груди, и сел, широко расставив колени.

В тот миг страшная маска, на которой плясали тени от луны, спрятанной между скользящих по небу туч, показалась Честеру его настоящим лицом. И показалось даже, что, если маску снимут, под ней будет пустота.

– Умоляю,– прошептал Честер, заслонившись дрожащей рукой.– Я готов исправить все. Не надо…

Но Вакхтерон лишь схватил его запястье и, едва напрягшись, сломал – так, что кожу порвал осколок белой кости.

Дом огласил страшный крик, но его никто не услышал.

Вакхтерон не спешил, но и не был намерен медлить. Времени у него не хватало, однако он любил убивать обстоятельно. Смерть не любит, когда с ней обращаются неразумно, впопыхах.

Шумно вобрав воздух под маской, Вакхтерон прислонил лезвие ножа к воротнику аккуратной пижамы и задал свой главный вопрос:

– Теперь мы поговорим. Итак. Ты готов поглядеть на себя изнутри?..

Глава пятая

Бремя доброй воли