Он понял все, когда она всмотрелась в его лицо, и ему стало тоже больно. Он едва удержал внезапный порыв придвинуться к ней ближе, положить руку на плечо, а может, обнять. Но это была Натали Клайд, и он остался на месте.

– Вот где больно,– она прислонила ладонь к своей груди, против сердца.– И чувствовать это невыносимо. Я понимаю, какой кажусь вам.

– Нет, вы не…

– Не перебивайте, Виктор, что за манеры?

Он молча поднял ладонь. Хорошо, хорошо, ладно.

– Я кажусь вам человеком черствым и холодным, но я умела любить слишком сильно. И когда лишилась этого, осталась кем-то вроде оболочки себя прежней. Когда я увидела, как вы с Лесли… смотрите друг на друга…– Она болезненно поморщилась.– Когда поняла, что она чувствует к вам… я поняла также, что эта история не кончится ничем хорошим. Даже если вы счастливо поженитесь сейчас, судьба разведет вас порознь спустя годы в лучшем случае. А в худшем, так или иначе, просто тем, что вы существуете и будете рядом с ней, вы, Виктор, разобьете ей сердце, потому что она потеряет вас. И это неизбежно. Хуже того, вы сами понимаете, что с вами ей в Скарборо попросту опасно, и это тревожит меня сильнее прочего. Вас здесь не любят. А я не хочу, чтобы Лесли из-за этого пострадала.

Он не мог ничего сказать на это, потому что Натали была права. Он понимал, что ею руководил страх. Задумчиво склонив голову к плечу, он мягко произнес:

– Зачем тогда вообще иметь любимых?

– Что?– оторопела она.

– Да.– Вик сощурился.– Зачем нам нужен кто-то рядом… кто-то такой, ради которого мы готовы жить? Ради которого готовы умереть.

– Я знаю, что творилось в Скарборо,– вдруг тихо сказала Натали, и Вик побледнел и выпрямился.– Если моя дочь, бесконечно в вас влюбленная, пострадает, потому что на вас устроят охоту из-за этой земли…

– Нет, миссис Клайд, нет,– пробормотал Вик.

– Если кто-то сожжет ее, как тех людей…– выпалила она, не сдержавшись, и Вик увидел, что по щеке ее пробежала слеза.– Если кто-то забьет ее до смерти, как, говорят, забили вашу…

В этот момент сердце его разорвалось от боли.

– Нет, нет. Нет.

– Если кто-то навредит ей…– Она перевела дух.– Вы же сознаете, что будете виноваты не меньше них, потому что из-за вас причинили вред той, кого вы так любите? Скарборцы люди особенные, я знаю. Я понимаю, как они мыслят. И я не хочу однажды найти свою дочь…

– Миссис Клайд, я клянусь вам. Я в жизни своей ни за что не допущу, чтобы она пострадала. Останется она со мной или нет,– сказал Вик.– Будет она моей или с кем-то другим… Ничто не изменится во мне, я буду всегда защищать ее. Мне безразлично, кто захочет навредить ей. Я не дам ее в обиду.

– У вас нет столько возможностей против стольких врагов.

Он не ответил словами, однако ответ крылся в выражении его лица. Натали сомневалась, что знала человека перед собой. Может быть, на самую лишь малость, которую он позволял о себе узнать.

– Я скорее умру,– произнес он.– Но она будет цела и невредима.

И миссис Клайд поверила ему, потому что знала: так и будет. Кивнув, она отвернулась, глядя туда же, куда смотрел прежде он. На горизонт. На землю, за которую было пролито столько крови и лилось до сих пор.

– Вы придете на нашу свадьбу?– вдруг спросил Виктор и беспокойно нахмурился.

– Ох, знаете ли.– Натали рассмеялась, и морщинка между бровей у него разгладилась. Он улыбнулся тоже.– Вы умеете ошарашить женщину, Виктор. Если мы с вами поговорили по душам, это еще не значит, что мы подружились.

– Понял, мэм,– кивнул он покорно.

Она отпила кофе, покатала его во рту и поморщилась.

– И купите себе что-нибудь нормальное, а не эту гадость.

– Да, мэм.– Вик улыбнулся шире. Отпил свой кофе. И, расслабившись, сощурился, наблюдая за тем, как солнце клонилось к краю земли.

Они с Натали Клайд наблюдали за закатом, и он подумал, что такое уже было когда-то, только в тот раз был рассвет.

* * *

Скарборо в последние два дня кипел от новостей: с мэром города произошел несчастный случай – мистер Расселл выпал из окна своего кабинета: говорили, ему стало плохо с сердцем в тот момент, как он, дымя сигаретой, любовался утренними пустыми улицами. У него было в привычке приезжать на рабочее место одним из первых. Его искалеченное тело, накрытое простыней, с разных ракурсов сняли для телеэфира и новостей в Сети прежде, чем здание оцепили.

Несомненно, это была страшная случайность. Но сплетни все равно передавались из уст в уста, пусть и вполголоса, о том, что спустя полгода в городе вновь стало неспокойно.