Они болтали о картинах в палате и когда собрались на улицу. Мы еще с час бродили вокруг больницы, держа Вика под руки. Я слушала трескотню Хэлен. Вик внимательно расспрашивал ее и раздавал советы.

С неба снова сыпал снег: кажется, природа решила прямо к Рождеству укутать Скарборо белой пеленой. В тот момент счастливее меня никого не было. Мы чувствовали себя семьей, самой настоящей.

* * *

Наш пикап был разбит всмятку, так что близнецы обстряпали кое-какое дельце, связанное с ценными бумагами, завещанными Селеной Каллиген, и на вырученную сумму, пусть и небольшую, приобрели подержанный черный «Форд Ф-150». С виду он был весьма неплох. Он когда-то тоже попадал в аварию, но после ремонта бегал как миленький. Я сомневалась, что всех денег хватило, и подозревала, что дядюшки вложились в покупку. Адам выбирал машину явно по своему вкусу. Выпуклая рама, украшенная лонжеронами, выглядела даже изящно, зато у этого пикапа был удобный передний привод, да и по бездорожью он ехал прямо как по паркету.

– Вик вас убьет,– только и сказала я, восхищенно проведя ладонью по капоту.– Не нужно было так тратиться.

Адам закатил глаза.

– Если очень взбесится, пусть продаст,– проворчал он, усаживаясь за руль.

Я со вздохом устроилась сзади, хлопнула дверью.

Он завел машину и улыбнулся, посмотрев на меня в зеркало. Ох уж этот Адам мать его Каллиген и его, черт возьми, пятьдесят шесть белоснежных зубов.

– Ну, что ты такая кислая? Поехали забирать нашего чертилу из больницы, пока он там все на кирпичики с тоски не разнес?

– Да-да, конечно!

По лобовому стеклу шуршали «дворники», счищая снег. Мы въехали в белую пелену, похожую на молочную пену. Дома и улица по обе стороны растаяли в ней, превратились в снежных призраков – но от такого вида в груди проснулось и встряхнулось что-то светлое и теплое, рождественское. Не страшное.

Вик уже ждал нас на скамейке возле невысоких кустов, заметенных снегом. Он встал и снял с головы капюшон анорака, едва завидев машину, а следом переменился в лице.

Адам припарковался у полосатых разметочных столбиков и опустил окно у водительского места, широко улыбнувшись племяннику, а я торопливо открыла ему дверь. Он заторопился к машине.

– Думал, околею вас ждать,– пожаловался он,– все нет и нет. Приехали бы получасом позже – и был бы вместо Виктора Крейна большой индейский снеговик.

Он сел в «Форд», осмотрелся и бодро потер красные холодные руки друг о друга:

– Тепло, черт возьми! А что за тачка?..

Адам начал весело рассказывать. Мы оставили больницу за плечами, искренно надеясь, что сюда нам возвращаться больше не нужно.

Вика выписали четырнадцатого декабря, до Рождества оставалось всего ничего – каких-то девять дней. Дома он грустно зацокал языком, глядя на сугробы, которые намело на его мастерскую и террасу. Адам постарался накануне расчистить двор, но снега в этом году выпало неожиданно много – и в конце концов Каллиген плюнул на идею все прибрать. Город спрятало под тяжелыми белыми шапками, словно под одеялом, и крышу нашего дома зима тоже укрыла белой глазурью. В обрамлении старых черных вязов он выглядел зловещим пряничным убежищем злой ведьмы из сказки про Ганзель и Гретель, но таким нравился мне даже больше.

Вик прошел по заметенной снегом дорожке, громко досадуя, что дом без него совсем запустили.

– Вот же зануда,– крикнул ему Каллиген,– чтоб я еще раз взялся следить за твоим сараем! Если собьет машина или решит сожрать гигантский паук, разбирайся со всем сам, понятно?

* * *

Вечером, когда я уже обернулась в полотенце и отжимала воду с волос, кто-то постучался ко мне в ванную.

– Здесь занято!

Закатив глаза, Вик открыл дверь и вошел. Он накрыл мои плечи полотенцем.

– Теперь свободно.– Он с удовольствием повел меня по коридору, едва сдерживая улыбку.– Ты же не думала, что мы будем спать раздельно?

– Мы вообще-то женаты,– с иронией сказала я.

– Действительно,– согласился он.– Я, кстати, заварил кофе, будешь?

– Не откажусь.

Мы вошли в спальню. К ней я уже успела привыкнуть и устроила все как надо. Перед выпиской Вика я перестелила постельное белье на новое, черного цвета. Теперь кровать почти сливалась с темными стенами, выкрашенными в графитовый. Я открыла старый шкаф и увидела, что он успел разложить вещи из больничной сумки по полкам. Вик взял с комода две кружки кофе и отдал одну мне.

– Спасибо. Я хотела забрать кое-какие свои вещи из гостиной.

– Завтра,– сказал он.– Сейчас нам нужно отдохнуть.

– Сначала переоденусь и волосы расчешу.

– Подожду тебя.

Я нашла в верхнем ящике комода широкую футболку, в которой любила спать, и посмотрела на Вика. Он как ни в чем не бывало стоял у окна и пил кофе, не сводя с меня глаз.

– Ты не хочешь отвернуться?

– Не горю желанием,– парировал он.

– А ты попробуй, посмотри на елочки, на лес.