Все это время я не должна была бояться за нее. Она знала, как выглядит Крик,– детально знала. Откуда? В то время я не думала об этом, но не сейчас – сейчас заставила себя вспомнить и задалась вопросом: как моя сестра оказалась на фотографии тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рядом с родителями Вика?

Пятерым индейцам судейство учинили. Засудили одного, осталось их четыре.

Хэлен беспечно подняла на меня взгляд, от него я вздрогнула. Одна догадка была страшнее другой, но я постаралась сделать вид, что все о’кей – потому что иначе никак нельзя. Вик и Адам еще ничего не знают, и хотя бы ради них я должна, черт возьми, притвориться и вести себя как прежде.

А потом разобраться со всем этим дерьмом, как-то разобраться.

Четверо индейцев поплыли на каноэ. Один утонул, их осталось трое.

Что она, черт подери, такое поет? Я забыла, что должна распутывать гирлянду, и пялилась на черный моток в своих руках. Вдруг песня смолкла. Хэлен потянулась ко мне и коснулась моего запястья. Я резко посмотрела на нее, едва не отшатнувшись.

– Ты чего, Лесли? Ты очень побледнела.

– Здесь так душно. Сниму толстовку,– сказала я и посмотрела в голубые глаза Хэлен.

– Ага.

Клянусь, она все поняла. Я стащила теплую кофту и кинула ее на диван, оставшись в коротком бежевом топе и джинсовых шортах. Сев по-турецки, продолжила разматывать гирлянды, а сама напряженно думала. Я старалась не замечать, что Хэлен напевает одну и ту же мелодию без слов и с ухмылкой смотрит на меня.

Дано. Старое фото. На нем – девушка, до последней веснушки похожая на мою младшую сестру. Я возвращаюсь в Скарборо спустя много лет и встречаю Вика Крейна. Он – сын тех людей со снимка тридцатидвухлетней давности. Еще узел, еще один… Вика все нет. Я услышала его шаги в нашей маленькой спальне. Мне ужасно захотелось, чтобы он спустился скорее вниз, но подавать виду нельзя. Хэлен меня пугала.

Тогда я сказала как можно беспечнее:

– Слушай, малышка. У меня очень разболелась голова. Я поднимусь на минутку наверх.

– Что так?– расстроилась она.

– Погода, наверное. Снаружи снова сильный снегопад.

– Бедняжка.– Она мило улыбнулась мне.– Поскорее возвращайся.

Хэлен протянула руки, чтобы обняться, и стиснула так крепко, что невозможно стало дышать. Я постаралась обнять ее в ответ как можно ласковее. Когда уткнулась носом в золотистые волосы, стянутые в слабый хвост резинкой, почувствовала запах гари.

Мне захотелось оттолкнуть ее прочь. Крикнуть Вику и Адаму, чтобы убегали отсюда. Почудилось, что вместо Хэлен меня обнял огромный паук, прижимая к своему раздутому брюху. Еще немного, и я услышу щелканье мандибул над ухом. Я отстранилась первой и, небрежно подхватив коробку с документами, поднялась по лестнице.

Нам с Виком предстоял нелегкий разговор. Я сомневалась в собственных догадках: кто знает, быть может, я ошиблась и всему есть разумное объяснение? С каждым шагом осознавала, что ничто не сможет объяснить фотографию и тот рисунок.

Но ведь все закончилось! Иктоми осталась в своем мире. Мы спаслись. Мы туда больше не вернемся.

Ведь так?..

Я украдкой выглянула в коридор, прежде чем запереть за собой дверь, и внимательно посмотрела в смуглое лицо Вика: он нахмурился, наблюдая за мной.

– Что такое, Лесли? Кстати, других рождественских украшений я не нашел.

– Слушай. К черту эти украшения. У меня дурное предчувствие,– прошептала я, прижавшись к стене спиной.

Он нахмурился. В полумраке спальни шрам на выбритом виске смотрелся тонкой ниткой, заползая на щеку.

– Ты о чем?

Я покачала головой и спрятала лицо в руках. Я не знала, как объяснить Вику свои опасения, но хуже того – понимала, что должна показать ему снимок. Мне не хотелось даже в руки его брать.

– Лесли,– он испугался не на шутку и опустил мои руки, взяв их за запястья,– да что с тобой?

Хорошо. Пусть считает, что я сошла с ума. Я посмотрела ему в лицо и прошептала:

– Она не оставила нас в покое, Вик, не оставила.

Он понял сразу, но не поверил, я видела по его взгляду.

– Она пришла сюда. Опять. Проникла как-то… я полагаю, с Хэлен.

– С Хэлен?!– Вик говорил тихо, но мне казалось, что нас всюду подслушивают.

Вспомнились слова Теодора. У Иктоми много соглядатаев и шпионов. Это могут быть люди и звери, даже вещи, предметы. Стены. От этого стало не по себе.

– При чем здесь Хэлен?

Я спохватилась и сунула руку в карман шорт, чтобы показать ему фото.

– Сейчас.

Где же оно?

– Подожди. Куда оно делось? Не могла же я его выронить.

– Что ты ищешь?

Что бы я ни искала, ответ пришел сразу. Хэлен вытащила фотографию у меня из кармана, когда мы обнялись. Она сделала это так незаметно, что никто из нас ничего не заподозрил. И что хуже всего – теперь она знает, что я знаю ее маленькую тайну.

– Мы все в опасности, Вик,– бледнея, прошелестела я.– В смертельной, полагаю.

Я наклонилась к коробке со старыми документами и откинула крышку. Начала быстро перебирать бумаги в поисках нужных. Наконец наткнулась на три свидетельства о рождении.