Он разжал когти, только когда красные языки лизнули ему спину и бедра. Мистер Буги рванул Адама на себя и сорвал с него накидку, чтобы потушить огонь.

– Ненавис-с-с-стные,– прошипела Иктоми.

Коротким, но сильным ударом она смела прочь Мистера Буги, и тот упал в кольцо пламени, теряя сознание.

– Презренные людишки.

Соня подбежала к Вику, чтобы помочь Лесли – одна она не справилась бы и не донесла его до двери. Ее куртка была порвана и залита кровью из своих и чужих ран, лицо отмечено порезами и ушибами.

Вик смотрел в небо, раскинувшись на камнях и не реагируя ни на что от боли. Он был жив, но не способен ни драться, ни двигаться – только слабо и редко моргал, чувствуя, как кровь выходит из всего тела и стекает из уголка губ к подбородку.

– Сейчас помогу, только держись,– выдохнула Соня и приподняла его за плечи.– Сей…

– СОНЯ!

Лесли закричала, пытаясь предупредить, но было слишком поздно.

Черный коготь пронзил ее грудь и поднял на высоту, к самым жвалам Иктоми. Агонизирующая боль сотрясла тело Сони Покойных, когда паучиха сжала ее крепче в хватке и поднесла к своим жвалам.

– У всех выборов,– сказала она,– всегда есть последствия.

Дрожа, Соня Покойных сжала кулаки. Она стонала от боли, но ярость в ее лице была такой сильной, что казалось, на черты ее легла тень. Она завела одну руку назад, крепко сжимая то, что позаимствовала у Луня, когда держалась за него у огненной пропасти. Сжимая то, что ей теперь могло пригодиться.

– Попробуй теперь отобрать у меня то, что я так долго творила ради всех вас, чтобы помочь,– прошипела Иктоми.

Дрожа от боли, Соня сомкнула пальцы крепче… И когда паучиха поднесла ее ближе к себе, чтобы своими мощными жвалами перекусить пополам, Соня Покойных сказала, глядя на нее, своего настоящего врага:

– Помоги себе сама, тварь.

В этот момент она вонзила ей в один из глаз нож Луня с кривой рукоятью, а Адам, вскочивший на лапы – шерсть на нем все еще горела искрами,– бросился на Иктоми, терзая ее когтями и клыками. Иктоми взметнулась с воплем боли, нож остался торчать из ее глазницы. Паучиха стряхнула Соню со своего когтя и, сжавшись, попыталась защититься от вендиго, который не собирался ее щадить.

Отползая в сторону и оставляя за собой широкий след крови, Соня упала ничком, почувствовав страшную усталость, и подумала:

«Порой всего самого невероятного, что мы делаем, недостаточно, чтобы победить».

Лунь в комнате с красной паутиной сделал вдох. Потом выдох. Он посмотрел на Хейоку в алом коконе в последний раз, зная, что, по правде говоря, никогда не даст Соне Покойных умереть. И сделал свой выбор, вспомнив, как должен поступить.

С трудом подняв руку и оттянув тугую паутину, он коснулся своего затылка. Затем нащупал тонкий шрам на коже, больше похожий на едва заметную насечку. У него не было времени, чтобы попрощаться с собой. Ему было страшно, потому что он знал, что погибнет. Зато знал также, что все они – и она тоже, его Соня, не его Соня – будут жить.

И тогда он, потянув за этот шрам, почувствовал, что волосы его поднялись наверх, и мир со всех сторон окутала тьма. Он потянул за шрам – и накрыл себя густой черной тенью, исчезая под ней, как под покровом капюшона.

А потом открыл восемь узких алых глаз.

* * *

Лесли обвела взглядом мир вокруг.

Все было в огне, и огонь был в ней. Потное от жара, черное от копоти лицо она утерла рукой. Она упала рядом с Виктором Крейном на камни и молча подняла его к себе на колени, постанывая от тяжести безвольного мужского тела и собственных занывших ран.

Неужели так все и кончится? Она вспомнила о ритуальных лентах и устало достала их, накинула на грудь Вика и прижала их к его ране.

– Очнись,– прошептала она, хотя его глаза были открыты, только вот сознанием он был совсем не здесь.

Все без толку.

Адам терзал Иктоми и рвал ее когтями, не давая подойти к Соне, но все бесполезно: он проигрывал. Тео и Кит погибнут: когда вход в другой мир обвалится, они будут драться с Иктоми насмерть, но никогда ее не победят.

– Очнись.

Она обвила лентой свою и его руки, не понимая, зачем был нужен этот чертов ритуал. Зачем они вспоминали свое прошлое и рвались прочь отсюда. Это было безнадежно с самого начала. Иктоми отшвырнула Адама Каллигена в сторону, и он упал, теряя сознание. Тогда она, обратив взор на Лесли и Виктора, зловеще медленно двинулась к ним.

На пути у нее встал Мистер Буги, сжимая в руке нож своего друга Вакхтерона.

Лесли не могла не плакать. Она смотрела в его широкую спину и видела человека, которому было уже не по силам противостоять огромной, могучей древней богине. Каким бы сильным он ни был, но он не справится.

Не справится ни за что.

– Забери у меня ключ,– сказала она,– прошу!