Она замерла там, перед ней, маленькая и одинокая, и бесстрашно смотрела на паучиху. Волосы ее трепал жестокий ветер, лицо покрывал черный пепел. Сжав руки в кулаки, она смотрела в красные глаза Иктоми, терзаемой врагами, и совершенно не страшилась ни ее, ни ее пока что удерживаемой чужими сильными руками мощи.

– Я не знаю, что с тобой будет,– продолжила Соня, и голос ее задрожал.– Быть может, ты и впрямь не будешь прежним. Но зато ты станешь снова собой! И навсегда им останешься! Я уже видела тебя там, в другом мире и в другое время, и никогда не забывала!

– Замолчи!– велела Иктоми.

Лунь застыл. Взгляд его дрогнул, в глазах появился странный влажный блеск. Он слушал ее голос.

– Я знаю!– крикнула она.– Тебе страшно! Но страшнее потерять часть себя, потому что ты никуда не исчезнешь, когда пробудится Хейока. Ты и есть он!

– Не смей этого говорить, чужачка, незваная гостья, стерва!

Иктоми рассвирепела, сбросив с себя Мистера Буги, который едва не упал в пылающую бездну и вовремя ухватился за край уцелевшего пола, и отшвырнула в сторону Адама. Алая паутина сжала Луня и стиснула его так сильно, что он закричал от боли и потянулся к Хейоке, но не смог достать до него.

Оставшимися целыми ногами Иктоми попыталась пронзить вендиго, но он был ловок и увернулся. Конни, все это время стоявшая в стороне, бросилась к Мистеру Буги, чтобы помочь, однако паучиха, даже не глядя, снесла ее небрежным взмахом когтя, и девушка отлетела в сторону и ударилась о колонну, которую удерживал Тео. Когда Констанс упала вниз лицом, на камнях остался след крови из разбитой головы.

– Боже,– пробормотал Мистер Буги.– Нет.

Что-то в нем оборвалось и надломилось, и он, не помня, как сделал это, поднялся и подбежал к Констанс, перевернув ее. Она была уже мертва и смотрела в багрово-черное небо большими зелеными глазами, в которых стояли слезы. Мистер Буги уронил руку ей на голову, провел ладонью по лицу и прикрыл веки. Мягко обняв ее, он думал о том, что не может многого вспомнить, но помнит ее и помнит золотую осень, в которую встретился с ней. Он сожалел, что их история закончилась, так и не начавшись.

– Отойди в сторону,– сказал Тео, стоявший неподалеку,– сейчас эта стена рухнет!

Мистер Буги послушно поднялся и отнес тело Конни в сторону, оставив ее на ступеньках возле двери. Затем, тяжело взглянув на паучиху, пошел прямо на нее. В это время колонна начала рушиться, стена – падать. Тео не мог удержать на себе все и упал на локти… Однако кто-то подхватил стену, встал рядом, поднял ее и громко зарычал. Подняв глаза, Теодор увидел огромного черного вендиго – мощного и высокого, с изрезанным морщинами, худощавым лицом под черепом. Длинные черные волосы крылом ворона окутывали горбатую спину с выступающим позвоночником. Он был куда суше Адама, но неизмеримо сильнее Теодора. Он прыгнул мимо Лесли к Теодору, принимая на свой горб половину веса рушащегося этажа.

– Кит!– прошелестел Тео.– Ты жив?

– Жив, малец. И я не на ее стороне,– скупо ответил Кит Крейн.– Где Лесли? Она должна открыть эту дверь. Вика нужно спасать, здесь он точно не жилец!

Лесли Крейн, пробиравшаяся к двери, застыла. Она не ожидала, что отец Вика – от него было невозможно оторвать взгляда – знает ее. Знает по имени. Она понимала, что он, вероятно, выведал о ней все, потому что охотился на нее, а потом и защищал, но поверить в это было невероятно! Однако медлить она не могла.

Стиснув зубы и наплевав на боль, она рывком перебралась по камням, схватившись за ногу, поврежденную во время обвала, к старой и неказистой деревянной двери, вложила ключ в скважину и торопливо провернула…

Взявшись за ручку, Лесли хотела открыть, но Кит остановил ее рыком:

– Нет! Все вместе, иначе вас размажет во времени. Дверь впускает и выпускает только один раз в одно время-пространство. Запомни это, девочка. Только один!

– Запомнила,– кивнула она и вгляделась в волевое лицо Кита Крейна.

И тот оскалился в улыбке, неожиданно точно такой же, какая была у Вика,– широкой, белой, яркой и очень веселой. Лесли почувствовала себя так, словно ее крепко обняли. И на миг ей правда стало легче.

– Молодец,– тепло сказал он, хотя плечи его дрожали, а по лицу бежал пот.– Рад, что у моего сына есть голова на плечах. Только лишь бы не упустил такую девчонку, м?

Эта горькая шутка заставила Лесли только всхлипнуть. Она похромала назад, к каменистой насыпи, чтобы дотащить Вика до двери.

Иктоми, на которую бросились с удвоенной силой Мистер Буги и Адам Каллиген, металась и агонизировала. Ее безжалостно кромсали на части, но и она не единожды ранила своих мучителей. Адам заметно воспрянул духом, когда заметил, что к ним присоединился Кит – он считал его главным в их маленькой стае – и с особенным азартом вгрызся в плоть Иктоми.

В воздухе потянуло гарью. Небоскреб начал гореть. Разрушенный этаж под багровыми облаками потихоньку охватывало пламя, и вендиго заметно заволновались: огонь был их слабостью и погибелью. Он отбирал у них силы, он делал их уязвимыми. И Иктоми метнулась в пламя сама, лишь бы косматый дьявол Каллиген оставил ее в покое.