Это была Соня. Она замерла за стеной огня на узком приступке у обвалившейся стены, взволнованно озираясь в поисках помощи, и вздрогнула, увидев, что Лунь осторожно наступил на несколько металлических прутьев из оголенного каркаса Башни. Они громко скрипнули под его весом, но он сделал еще несколько шагов.

– Нет, нет! Не ходи сюда!– выкрикнула Соня, подавшись вперед и тут же вжавшись в стену лопатками.

Она не смела смотреть вниз: под ней бушевало пламя.

Лунь не послушался. Он сделал еще шаг и протянул к ней руку.

– Держись за меня.

– Не стану! Иначе мы оба упадем!– сказала она и помотала головой. Жар доносился до ее кожи, озаряя лицо и тело оранжевым светом. Щеки влажно блестели от слез.

– Нет, не упадем,– настаивал Лунь.– Давай, держись!

– Я не могу!

Стена позади нее покачнулась, и часть ее, обвалившись, полетела в бездну. Соня вскричала, закрыв голову руками, и сжалась. Один из обломков задел кусочек пола, на котором она стояла, и Соня почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног…

Когда это случилось и под ней подломились подточенные огнем опоры той части Башни, Лунь сделал рывок вперед – и Соня почувствовала, что ее крепко схватили за запястье. Прутья под ногами Луня погнулись, накренились, выламываясь из сыплющегося камня. Он испуганно вздрогнул, посмотрев на них, а затем, размахнувшись как следует, швырнул Соню на уцелевший пол. Сам же, качнувшись и потеряв баланс, завалился назад и, соскользнув с арматуры, вовремя ухватился за нее рукой.

– Карабкайся наверх!

Он с трудом подтянулся. Соня подалась ему навстречу, вцепившись что есть сил в воротник его жилета и пытаясь затащить к себе. Каменный пол под ними медленно осыпался.

– Что ты делаешь?! Уходи!– выкрикнул он.– У тебя все равно не хватит сил, уходи!

– Я упрямству у тебя училась,– процедила Соня, с ужасом чувствуя, что ткань жилета выскальзывает из ее рук.– Еще немного. Давай-давай, еще чуть-чуть, и…

Железный прут согнулся и надломился. Лунь только вздрогнул… Внезапно Соня почувствовала, что ее накрыла чья-то густая большая тень, а затем косматая лапа схватила Луня, неглубоко вонзив в него когти. Лунь зажмурился, закричав от боли, но повис в воздухе. А затем его увлекли наверх.

Это был Тео Каллиген. Осторожно вынув когти из его тела, он произнес:

– Нужно поспешить, пока нас не отсекло от остальных огнем.

– Да,– морщась, сказал Лунь.– К тому же сейчас эта часть Башни рухнет.

А тем временем среди обломков стен Лесли Крейн вдруг увидела что-то. И, не веря своим глазам, крикнула:

– Вик! Вик! Это здесь!

Вакхтерон повернулся и увидел проход между мирами. Стены обрушились, но в оставшемся целым куске, под наполовину сохранившимся куполом крыши, удерживаемым двумя тяжелыми колоннами, была ниша, а в ней – простая обшарпанная дверь.

Иктоми перехватила взгляд Вакхтерона. В следующий миг ее задняя лапа толкнула колонну, и та повалилась, стремясь обрушиться на дверь, чтобы надежда спастись была погребена окончательно.

– Нет!

– Только не это!

Быстрая бурая тень метнулась в тучу поднявшейся пыли. Тео Каллиген, опаленный огнем и всклокоченный, подхватил могучими лапами колонну и часть свода, со стоном выдержал этот вес и упал на колени, но не дал им завалить дверь, ведущую в реальный мир всех живых.

Когда Иктоми занесла коготь, чтобы пронзить его насквозь, Мистер Буги напал на нее. Он бросился вперед, под ее брюхо, обхватил одну длинную паучью лапу цепью и потянул на себя. Цепь щелкнула, переплелась, и бритвенно-острые звенья начисто срезали нижний сустав у лапы Иктоми. С другой стороны Лунь, истративший на паучиху пули в своем кольте, навалился на нее всей массой, пытаясь удержать на месте.

Паучиха, вынужденная отбиваться со всех сторон, яростно застрекотала мандибулами.

Сколько было неприятностей от этого мерзавца! Это он вспомнил одним из первых свою прошлую жизнь! Это он заставил Вакхтерона объединиться с выживальщиками! А теперь он восстал против нее и отрубил ей ногу?!

Иктоми была в ярости. Она пронзила его плечо когтем, словно крюком, и подняла Мистера Буги в воздух, но Вакхтерон подлетел к нему и принялся что есть сил рубить, рубить, без устали рубить топором паучью лапу. Коготь отлетел, когда по нему ударила длинная белая плеть, такая острая, что кровь Иктоми, выпитая некогда из всех выживших за все Жатвы, брызнула на пол. Мистер Буги упал, и Вакхтерон припал рядом на колено, помогая вынуть из раны коготь.

А затем они оцепенели, услышав, как воздух пронзил женский голос, подобный тоскливому, но сильному крику.

– Прекрасно умеют имитировать голоса,– коротко сказал Вакхтерон и улыбнулся сухими губами.– Гляди, кто к нам вернулся.

Встряхнув холкой, явно полакомившись тварью с пятьдесят восьмого этажа, живой, но изрядно потрепанный Адам Каллиген оскалился на Иктоми, тяжело припадая на задние лапы.

Теперь его хребет покрывал белый костяной нарост выступившего позвоночника – и острый, длинный как плеть, хвост.

– Думала, ты уже давно мертв, мой старый друг,– проскрипела Иктоми и застучала жвалами.

– Да не дождешься!– огрызнулся он.