Часть скалы свалилась в воду, обрыв сполз вниз, образуя каменистую насыпь. Все поспешили прочь в клубах поднявшейся пыли и дыма, от которого щипало ноздри. Воды озера вскипели и забурлили, и что-то огромное, размером с целую гору, начало медленно, величественно подыматься из его глубин. Оно все росло и росло и, когда дрогнуло и разогнулось, открыло глаза, вспыхнувшие сиреневым ярким светом. То был человек огромных размеров, ничуть не меньше того, кто лежал на равнине и чьим истлевшим телом пользовались, точно наблюдательным пунктом, Дым, Мистер Буги и Вакхтерон,– а может, и больше него. Кожа его была коричневой от загара и грубой, обветренной, на щеках покрытой рытвинами, подобно следам от оспы. С головы, груди и плеч скатывались потоки алой, словно кровь, озерной воды. Она обрушивалась на землю каскадами. Исполин был одет в замшевые ноговицы и повязку; платье его было шито крупными камнями размером с кулак Мистера Буги. Широкое скуластое лицо, надменное и волевое, было подобно скале, вытесанной решительной рукой огромного бога. Гладкие, забранные назад черные волосы были грубо обрезаны не ниже чем до ушей. Он вынырнул из-под воды по бедра, и литые бока его выросли над волнами. И был этот исполин так страшен, грозен и велик, что все попятились в его тени, наблюдая за тем, как он медленно сжал кулаки и осмотрелся. Тогда-то Лесли, прижавшаяся к плечу Вакхтерона, заметила, что в его глазах было не два, а четыре зрачка – и по сдвоенной радужке в каждом. Он из-под тяжелых своих век разглядел огонь, пожиравший небосвод, и выдохнул несколько слов, а вместе с ними – ледяной пар изо рта, пошедший морозными клубами:

– Кто. Меня. Звал?

Голос его был подобен рокоту морского прибоя и шелестел, точно льдины, сталкивающиеся друг с другом. Все в оцепенении молчали, лишь вендиго припали к земле, низко опустив головы перед богом-исполином. Но Лунь выступил вперед, поставил ладонь козырьком над глазами, задрав голову высоко-высоко, и крикнул что есть мочи:

– Я звал! Итхаква, Белое Безмолвие, Всеотец Вендиго, Бегущий Ветер, Бог Холодной Белой Тишины и прочие, прочие твои титулы! Ау, привет! Черт, он меня не слышит. Может быть, оглох за столько лет. Погляди-ка сюда!

Итхаква вздрогнул и презрительно взглянул вниз.

– Узнаю этот писклявый тон,– небрежно сказал он.– Здравствуй, Хейока, повелитель дураков, или как там тебя еще называют…

– Э-э-э, я пока только его скромная тень от тени,– любезно улыбнулся Лунь.– Но и этого должно быть достаточно, чтобы тебя взбесить, верно?

Итхаква хмыкнул. Всем показалось, это случился в далеких скалах камнепад или сошла лавина. Всколыхнулась его могучая грудь, перетянутая кожаным ремнем, на котором за спиной крепилась каменная булава.

– Верно,– пророкотал он.– Зачем ты потревожил мой покой? Я спал в озере, никого не трогая, как и обещал много столетий назад после того, как…

– Как прочие боги изгнали тебя за твои жестокость и кровожадность?– подсказал Лунь, улыбнувшись.– И запретили входить в их типи, и приближаться к ним, и причислять себя к ним, и теперь ты бродишь отдельно от них, как неприкаянный, потому что Отец-Небо прогневался на тебя из-за похоти и жажды крови?

– Чего тебе нужно от меня, ты, божественный болтун?– устало спросил Итхаква.

– На самом деле, всего лишь предупредить тебя,– прокричал Лунь.– Видишь вон то зарево, Итхаква?

Тот холодно взглянул на горизонт, объятый огнем. Его глаза вспыхнули потусторонним светом.

– Скоро Овхаре придет конец,– продолжил Лунь.– И мы с друзьями спешим покинуть это место, а заодно решили сказать тебе – чтобы ты не сварился в своем-то озере заживо, потому что настоящий Хейока, которого Иктоми держит в плену, здешний конец света мигом устроит. Конечно, вполне может статься так, что тебе и пламя будет нипочем… Но это пламя из Среднего мира, мира людей, и, быть может, тебе не захочется потом исцелять от него болезненные ожоги. Или собирать себя из кучки пепла.

Мистер Буги никогда ничего не боялся, так говорили о нем жертвы и другие охотники, но теперь он, напрягшись и заслоняя Конни, пристально наблюдал за жутким исполином. Вакхтерон крепко стиснул в руке свой томагавк, обняв жену. Вендиго не смели поднять голов в священном трепете перед своим же создателем, праотцом каждого хищника на этой земле. Немного помолчав и задумавшись, Итхаква сказал:

– Что ж, за это я даже поблагодарю тебя, хотя мы с тобой никогда не были дружны.

– Не скромничай,– улыбнулся Лунь.– Мы, прямо сказать, друг друга терпеть не могли. Однако прежде чем ты уйдешь из Овхары, чтобы спасти свою божественную шкуру, я хочу спросить у тебя помощи. Маленькой, по твоим меркам, но ответной. В качестве услуги.

– Так и знал,– разочарованно вздохнул Итхаква, и воздух близ его уст наполнился холодом.– Ты никогда не делаешь добра безвозмездно.

– Такова моя натура,– развел руками Лунь.– И все же – не откажешь перенести нас с этого берега на другой, вон тот, что позади тебя?

Итхаква поглядел через плечо на Башню и ухмыльнулся, обнажив острые зубы.

– Ну уж нет,– сказал он.– Это владение Иктоми, и я не намерен портить с ней отношения. Ты выбрал себе не того помощника, болтливый Хейока.

– Ладно,– терпеливо сказал тот.– Но, во-первых, я не Хейока.

– Хейока тоже всегда говорит, что он не Хейока, и это прямое доказательство обратному…– проворчал Итхаква.

– Во-вторых,– воздел палец к небу Лунь,– повали тогда огромное дерево через пропасть, или сделай из камней мост, или наколдуй его изо льда и снега, или просто перенеси нас! Ведь ты же всемогущий бог!

– Почти всемогущий,– поправил Итхаква.

– Это не так важно, мы здесь сгорим, если ты нам не поможешь!– нетерпеливо выкрикнул Вакхтерон.– Ведь мы тебе помогли!

– Что это тут за «мы»?– И Итхаква наклонился пониже, чтобы как следует разглядеть индейца перед собой.