Мастер-класс проходил в небольшой аудитории, посреди которой располагался длинный стол с кучей емкостей. Тарелочки, весы, что-то похожее на чашки Петри, миски с какими-то камнями. А еще — графины с напитками и блюда с печеньем, мармеладом и бутербродами.

— У нас тут пять видов отравы, — приветливо объясняла магистр, — я подмешала ее во все эти продукты. Так что, угощаться не советую. Разве что мы успеем добежать в пятнадцатую аудиторию, где рассказывают об антидотах. Им практика не повредит.

Наши коллеги по мастер-классу неуверенно засмеялись. А один мужчина, который неприметно тянул руку к вазочке с безешками, поспешно отошел от стола.

Всего нас тут собралось около двадцати человек. Вероника Арчибоновна разместила всех по обеим сторонам стола, мы растянулись довольно комфортно.

Нам выдали перчатки, огромные лупы с толстыми стеклами, предметные стекла и кучу реактивов.

Магистр объяснила, что от каждого продукта или напитка нужно брать небольшой фрагмент или несколько капель и погружать в разные определители ядов. А потом смотреть, какой цвет получится. Так и будет понятно, что за отрава подмешана в ту или иную вкусняшку.

Увлекательное занятие, на самом деле. Я втянулась быстро. Главная задача — найти все пять присутствующих на столе ядов.

Три я нашла довольно-таки оперативно. А потом они начали повторяться. Украдкой я поглядывала на Матиаса, и когда увидела, что у него появился новый цвет, жадно повела носом, надеясь унюхать продукт, из которого он получил неизвестный мне пока яд.

А этот стервец, заметив, что я пытаюсь подсмотреть, еще и принялся прикрывать результат своих исследований!

— Милочка, не нужно нервничать, — подбодрила меня Вероника Арчибоновна, — позвольте, сделаю вам небольшую подсказку, а то вы аж взопрели.

Стыд какой! Где хваленая выдержка Бренды? Я тут заморозить всех должна, а не полыхать, покрываясь потом.

Я молча кивнула.

— Как мне удалось понять, вы пробуете по разу из одной группы продуктов. То есть, если уже проверили овсяное печенье, во второй раз его не возьмете. А вдруг там больше одной улики?

И веселая старушка озорно мне подмигнула.

Так вот, в чем секрет!

Используя эту подсказку, я успела найти остальные яды до окончания мастер-класса. И увидела с некоторым разочарованием, что Матиас тоже справился.

Я хотела его поразить? Похоже на то.

Когда мы пошли обратно в лекционный зал, я размышляла о словах, сказанных магистром. А вдруг там больше одной улики?

Что, если это можно применить и к материалам дела, которые я уже просмотрела? После следующей лекции у нас был большой перерыв на два с половиной часа, и мы разбрелись по своим комнатам. Хотелось сесть, вытянув ноги, и ни о чем не думать.

Но я, вдохновленная Вероникой Арчибоновной, решила пробежаться повторно по уликам, которые прихватила с собой. Мне удалось утащить, в том числе, самопрезентации Новес, Колера и Хомера. Да, я их уже подготовила было для Лафера, чтобы он вернул документы обратно в департамент, но в последний момент забрала себе обратно. Хоть и не видела в этом особого смысла. Я уже знала, что Жерардина свою работу написала под давлением жертвы. И что бред Матиаса Колера не мог быть ответом на шантаж, так как потом наш красавчик вел себя слишком уж вызывающе. Так что, можно забыть об этих недоуликах. Но я решила вдруг попробовать взять еще одну печеньку из той же тарелочки.

— Что вы такое смотрите? — полюбопытствовал Матиас, который валялся на соседней кровати.

— Материалы дела, — сурово отбрила я его, — совершенно секретно!

— И почему у этих материалов печати нашего ведомства?

Пришлось пояснить, что я взяла с собой их планы развития отдела. А заодно уточнила:

— Вы уверены, что свою работу писали по своей воле?

— Конечно, — удивился Матиас, — я готовил ее за полгода до того, как она могла потребоваться. Предвидел, что место освободится и у меня есть шансы его занять. Изучал полезные статьи по управлению небольшими коллективами, книги по развитию отделов и предприятий. Так что писать мне ее было нетрудно. До сих пор слабо верю, что Хомер мог предложить что-то лучше. Но нам не позволили ознакомиться с трудами друг друга.

Колер сделал паузу, а потом нерешительно продолжил:

— Бренда, я знаю, насколько вы принципиальная женщина, но если бы вы зачитали хоть один абзац этой работы, я бы никому не рассказал. Правда!

И он сложил руки на груди. Глаза его при этом стали такими умоляющими, а улыбка совершенно обезоруживающей.

Я сдалась. Да. Очень стыдно. Ужасно. Наверняка это всё еще действует яд квалинха.

— Вот, — протянула я ему папочку, — считайте, что я на две минуты отвлеклась. Мне надо принять лекарство.

— Правильно, — кивнул просиявший Матиас, — о лечении нельзя забывать.

Я исполнила намерение, налив себе стакан воды из чайника, чтобы запить тягучую микстуру. И чуть не поперхнулась, услышав недоуменный вопль: