– Конечно.

– И передавай ей привет от меня. Хотя… Не стоит. Она наверняка будет зла и обижена. Ведь это я надоумил её провести время с Богданом, а потом… Мне пора.

– Да, Архип. Тебе пора.

Пожав мне руку, друг идет по тихому и безлюдному коридору.

– Архип?

– М-м? – оборачивается он.

– Я всё же передам ей привет от тебя. Может, она сделает то, что не могу я: врежет тебе.

– Очень на это надеюсь.

* * *

Отец позаботился о том, чтобы мне было, где прилечь: в палату закатывают ещё одну больничную кровать.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает он, будто с издевкой. Будто не видит, что я весь на измене, места себе найти не могу. – Аверьян? Я с тобой говорю.

– А ты не видишь? – демонстрирую ему свои трясущиеся руки.

– Ты что-нибудь ел?

– Еда мне не поможет, и ты прекрасно об этом знаешь.

– Ложись, – приказывает и вынимает из кармана белого халата телефон. – Сейчас сюда придет медсестра и поставит тебе капельницу. Тебе станет легче, и ты поешь.

– Чтобы потом мне снова стало хреново и всё, что я съел, вышло обратно через рот? Спасибо, обойдусь.

– Не вынуждай меня применять силу, – суровеет отец. – Ты находишься здесь вопреки правилам, необходимости и моему желанию. Это я позволяю тебе быть сейчас здесь рядом со своей женой. Если не хочешь, чтобы тебя силой увезли в клинику доктора Вальтеровича, делай то, что я тебе говорю. Адель может очнуться в любую минуту, и я не хочу, чтобы она снова испугалась, увидев тебя таким.

Мне не нравится его тон, как и то, что он чертовски прав. Через несколько минут медсестра вводит иглу в мою вену и рекомендует расслабиться, пока капля за каплей в мой организм поступает спасительный эликсир.

Повернув голову набок, я смотрю на Адель. Мне навряд ли удастся представить тот смертельный ужас, что она пережила за последние дни, но я бы отдал всё на свете, только чтобы забрать его. Я вернулся в этот город из-за нее. Это она притянула меня сюда, как магнитом. В первый же вечер… Черт возьми, я встретил её в первый же вечер, как прилетел сюда!

– Красивая, – шепчу себе под нос. – Приятная. Я подумал так, когда впервые увидел тебя.

Мои глаза плавно закрываются. Я слышу музыку, гул голосов и чувствую запах вкусной еды.

«Салют, сыр, улыбаемся, ребята! Отлично! Просто огонь! Браво! Адель, красавица! Только папа и дочь счастливо улыбаются, а мать с сыном будто кислой каши съели! Улыбаться что ли не умеете?»

А чего мне, собственно, улыбаться? Девушка из клуба оказалась той, кого мне приписывают в сёстры! Я что, поблагодарить вас всех должен, что вы меня такой хорошенькой сестричкой обеспечили?

Открываю глаза, стараюсь не поддаваться сладкой дремоте. Смотрю на флакон с капельным дозатором: ещё даже до половины не дошло.

Осторожно переворачиваюсь набок. В нос проникает ненавязчивый дым сигарет, скользящий легким облаком в ночной тиши. Я слышу отдаленный и тихий голосок, напевающий что-то знакомое… Здесь кто-то курит?

«Ты в меня так влюблена, я же вижу, мадам. Что не говорят твои губы, говорят твои глаза».

Адель?

Это ведь Адель? И она курит.

«Выбраться я тебе не дам, ты моя».

Да, точно. В наушниках. На качелях. Я хочу пройти мимо, сделать вид, что не замечаю её, но как же это возможно?

– Аверьян.

Ночь так прекрасна: звезды сияют над головой, стрекочут сверчки в траве и она… Черт возьми, как же Адель восхитительна!

– Аверьян.

Я ведь её поцелую. Я не смогу удержаться.

– Аверьян.

Она что-то говорит и говорит мне, а я, опьяненный запахом сигаретного дыма и сладким ароматом цветов, целую её.

Красивая. Приятная. Моя.

Открываю глаза и вижу светлые дверцы шкафа. Я лежу на другом боку, венозный катетер зафиксирован синим пластырем-повязкой. И уже светает… Адель!

Оборачиваюсь и не могу поверить своим глазам: она смотрит на меня.

Я сплю?

Спинка кровати приподнята, сбоку примыкает небольшой складной столик, на котором стоит контейнер с едой.

– Привет, – произносит она шепотом и смотрит на меня так, словно не может поверить, что я – это я. Или не узнает.

– Привет. – Медленно сажусь на кровати. Боюсь сделать резкое движение. – Как ты…себя чувствуешь?

Она помнит меня? Знает, кто я такой?

– Лучше, чем выгляжу.

А может, это я будто впервые вижу её? Не могу найти слов и подобрать правильные.

– Я думала, тебя больше нет, – шепчет она едва слышно. – Я так по тебе скучала.

Оказывается, до этой секунды я не дышал. Жадно втянув ртом воздух, сползаю с кровати и встаю на колени. Беру Адель за руку – теплую, живую, хрупкую, – и целую её пальцы.

– Я думал, ты забудешь меня. Думал, когда очнешься, испугаешься и спросишь: кто я такой. Адель, – смотрю в её блестящие глаза, – прости меня. Я не сделал того, что обещал тебе столько раз: не уберег тебя…