На полу расстелена плотная прозрачная клеёнка. Разложены инструменты: топор, две ножовки, тесак и маленький кухонный нож для чистки овощей. Эта штуковина веселит меня. На фоне всего остального этот нож выглядит жалко. Не могу сдержаться и начинаю смеяться.

– Вижу, ты немного кукушкой двинулась, просидев пару дней с трупом своего воздыхателя. Надышалась исходящими от него газами? Это тебе ещё повезло, что сейчас не лето. В противном случае…

– Дело не в нем! – перебиваю, продолжая смеяться. – Дело не в Богдане!

– Дура дурой.

– А в этом! – киваю на зону для моего убийства. – Это же какая-то жалкая пародия! Боюсь представить, какую же дешевую хрень ты читал всё это время! Нож для чистки овощей? Серьезно?

– Я вырежу им твои глаза!

– А не проще ли воспользоваться ложкой? Где твоя логика?

Я не могу остановиться. Смеюсь, как ненормальная. Теплый воздух с расслабляющим ароматом дров плавит ледяную во мне бесконечность. Мой страх остался там – в подвале – и мгновенно заледенел в ту же секунду, как я узнала, что лишилась всего. Я лишилась Аверьяна.

– И ты хочешь прославиться этим? – спрашиваю сквозь смех. – Не хочу тебя расстраивать, но ты не станешь главным злодеем, о тебе никто не станет писать и снимать фильмы. Потому что главный злодей, монстр, чудовище – там, – киваю на открытый подвал. – Его жестокость не сравнится с этим жалким дерьмом, что ты тут разложил! Расчленением никого не удивить, но любовь, подвергшаяся испытаниям и не выдержавшая их, – вот что всегда будет жестоко и актуально! Видишь, – развожу руки в стороны, – даже мне от твоих нелепых декораций смешно делается, а ведь я вроде как вот-вот умру! Думаешь, мне будет больно и страшно, когда ты отрежешь мне язык, отрубишь ноги и руки? У меня их уже нет. И не ты лишил меня их, а он, – произношу шепотом сквозь застывшие в глазах слезы. Нет, мне страшно. Я обманываю себя, ведь мне смертельно страшно! Но я делаю медленный и неустойчивый шаг навстречу. А потом ещё. – Это он убил меня, а не ты. Это он разорвал меня на части. Ты прав, люди сами создают чудовищ, потому что хотят почувствовать хоть толику ужаса, но при этом сидя в мягком и уютном кресле с чашечкой кофе. В гребаной безопасности! Но это точно не про тебя. Черта с два о тебе кто-то напишет. Черта с два какой-нибудь Андриан Монструм захочет вжиться в жалкое убожество! Ты – никто! Ты сам мне об этом сказал! Ты просто ошибка системы, которую вовремя не устранили. Бракованный! Испорченный! Твой срок годности истек в ту же секунду, что ты родился! И вот ещё, – говорю, глядя в его сверкающие яростью глаза, – как бы в доказательство того, что ты полнейший неудачник: не ты убил главного злодея в этой истории, а любовь, ставшая одержимостью.

Глаза передо мной наливаются кровью. Огонь вспыхивает в них, и в ту же секунду я вонзаю спицу в шею ублюдка, что всё это время прятала в длинном рукаве. Мной движет настоящее безумие, ведь я делаю это быстро и много раз, пока спица не протыкает глазное яблоко. От оглушительного вопля трещат деревянные стены, под тяжестью мечущегося из стороны в сторону тела прогибается пол.

– Проклятая сука! – взывает он, надвигаясь на меня. Пытается ухватиться за торчащую из глаза спицу, но выглядит так, будто он ловит воздух руками. – Я убью тебя! Тварь!

– Вперед! – кричу во все горло. – Давай же!

Я это сделала? Я?!

Хватаю ножовку и резко разворачиваюсь, полоснув ею воздух. Но освирепевший зверь уже слишком близко: острые зубцы оставляют глубокий косой порез на лице.

Кровь. Всё в крови. Она заливает его губы, глаза, течет по шее. В крови мои руки, пол под ногами. Я чувствую, как пропитываюсь насквозь её запахом, как она затягивает меня на дно!

Ножовка выпадает из моей руки. Силы, что я оставила для борьбы, на победу в которой и не рассчитывала, махом закончились. Я больше ничего не смогу сделать. Совсем ничего.

– Приготовься, мерзавка. Бесконечные муки тебе обеспечены.

«Мы можем переиграть кое-что очень важное. Например, ты та Адель, которая не боится меня и не считает чудовищем. А я тот Аверьян, который не приезжал домой целых четырнадцать лет, потому что просто строил свою карьеру и радовался жизни».

Мое сердце сжимается, пустота заполняется любимым голосом. Анестезия, наркотик – как угодно. Я не чувствую ничего, кроме всеобъемлющей, бесконечной и согревающей меня любви…

«Я не боюсь сложностей, которые могут последовать. Не боюсь быть откровенным с тобой. Мы с тобой не родня, а просто люди, которые встретились и потянулись друг к другу. Физически, эмоционально – неважно. Но нам обоим это нравится».

Громкий звук пронзает мои уши. Мне кажется, что рядом со мной проносится вихрем горячий поток воздуха. Падаю на пол и ползу в угол, в непонимании и ужасе таращась на вмиг застывшее и окровавленное лицо. На лбу круглая точка, из которой сочится кровь. Монстр смотрит на меня, открывает рот в безуспешной попытке что-то сказать, и вдруг с грохотом обрушивается, словно в нем резко сели батарейки.