– Это был Игорь Сычук, – говорит отец безжизненным голосом. – Ему дали четырнадцать лет за убийство сестры Ксюши, которая была подругой родной матери Адель. Он вышел полтора года назад и, судя по имеющимся у полиции данным, несколько месяцев следил за Адель. Его лицо неоднократно попадало в камеры видеонаблюдения.

– Постой-ка, – трясу затуманенной головой и стараюсь сфокусировать взгляд на отце, – ты говоришь о том мужике, который расчленил тело своей сестры? Который запер Адель в шкафу и… – У меня заканчивается воздух. – Это он?

– Да.

Сон. Сон. Сон.

Просто ночной кошмар.

– Что? – прыскаю со смеху. Ладони моментально начинают чесаться, и я так сильно тру их друг о друга, что кожа загорается. – Что за… Ты серьезно сейчас?

– В прошлую пятницу курьер доставил подарочную коробку на её имя. Ты знал об этом? – спрашивает Архип.

Нет. Кажется, реальность.

– Какую коробку? Куда доставил?

– На работу. Администратор приняла её и вручила Адель. Она сказала, Адель решила, что это отправил ты, и, к большому сожалению девушки, вскрыла её одна в своем кабинете.

– Я ничего не отправлял. И Адель ничего не говорила мне об этом.

– Администратор сказала, что через несколько минут Адель покинула центр и выглядела при этом совсем другой: ей показалось, что она была чем-то напугана, но очень старалась этого не показывать. Адель сказала, что поедет к тебе.

– В пятницу, говоришь? – чешу затылок, пытаясь вспомнить. – Я тогда…кажется, был за городом. Стелла позвонила и сказала, что Адель приезжала. Не помню, что было потом… – Мой мозг постепенно закипает. Я вижу лишь обрывки прошлого, которые так сложно собрать воедино. – Черт, я не помню, как вернулся. Мы ведь приехали к вам с мамой, верно? В тот самый день?

– Адель приехала в студию, и там же оказался Богдан, – рассказывает Архип, а пробелы в моей памяти начинают постепенно заполняться. – Стелла позвонила тебе, сказала, что они искали тебя, а потом вместе ушли. Ты очень разозлился на нее, грозился уволить. Стелла очень испугалась и тебя, и того, что сделала что-то не так. Она спустилась на первый этаж, чтобы догнать Адель, но увидела, как они с Богданом сидели в лобби и общались. Богдан уехал первым, через несколько минут здание покинула Адель. Стелла позвонила тебе и отчиталась.

– Да, что-то такое было…

– В тот день ты был на острове Эрнеста Монструма, и компанию тебе составляла Дарина, – говорит отец, глядя куда-то перед собой. – Она напоила тебя «любовным зельем» от Богдана и добавила в воду антифриз. Дарина изредка делала это в тайне от Богдана.

У меня сейчас точно крыша поедет. Нет, это всё какой-то бред. Точно же! Я сейчас сплю, а мама с Адель рядом и смотрят идиотский фильм по телеку про похищения, отравления и убийства!

– Она в кино увидела, как героиня подмешивала в еду антифриз, чтобы мужчина, испытывая недомогание, нуждался в её заботе, – объясняет отец.

Смотрю на Архипа, испытывая тошноту.

– Наша семья в ужасе, Аверьян, – произносит он с опущенной головой. – Я не знаю, что сказать.

– Она утверждает, что делала это всего несколько раз, – говорит отец.

– Вы серьезно сейчас? – мне становится смешно. – Я точно нахожусь…здесь? – смеюсь, оглядев светлое пространство вокруг себя. – Убийцы, психопаты, похищение и антифриз? Что здесь вообще происходит, а? У меня галлюцинации, что ли?

Мой смех превращается в какой-то безжалостный и короткий стон. Как бы я ни старался схватить мысль и крепко держаться за нее, она ускользает, как случайно выпрыгнувшая из лунки рыба.

– В той коробке был красный лак для ногтей и потрепанная книга сказок с пятнами крови. Но экспертиза показала, что это пищевой краситель, – рассказывает Архип. – Сама коробка была ярко-красного цвета, внутри обшита красным шелком, и его так много, что можно сшить платье.

– Помедленнее. Я ничерта не понимаю, – трясу головой, которая раскалывается на части. – Что это значит? О чем ты говоришь вообще?

– Следователь полагает, что Сычук нанес красный краситель на книгу не случайно. Он хотел вызвать определенные ассоциации у Адель с этим цветом: красная коробка, красный шелк, красный лак для ногтей. Его дело снова изучили и обнаружили в вещдоках пузырек с красным лаком для ногтей, на котором была кровь жертвы. В тюрьме он любил читать психологические детективы и несколько раз становился читателем месяца в местной библиотеке. Ему удалось воплотить в жизнь сцену из одной книги, – напряженным голосом говорит Архип. – Девушка садится в машину, сдает назад и случайно сбивает мужчину. Она чувствует себя виноватой, предлагает ему помощь, но он убеждает её, что в этом нет её вины. Для преступника в книге это был момент приветствия с будущей жертвой: он хотел увидеть её вблизи, почувствовать её запах, коснуться одежды, что она носит. Несколько недель назад…

«Я выезжала на работу, сдавала назад и сбила его. Знаю, мое паршивое настроение вовсе не оправдание, и мне следовало быть внимательнее».

Идиот.

«Какой-то мужчина. Он шел в кондитерскую, чтобы успеть купить любимые булочки для внука, но тут на его пути возникла я и… Мне пришлось отдать ему твои солнцезащитные очки, потому что его разломались».