– Я находился поблизости, когда Адель и Богдан общались.

– Мне стало легче! – смеюсь и смотрю на отца. – Слышал? Он был поблизости, когда урод снова похищал мою жену! Вместо того чтобы вырубить его и спокойно ждать приезда полиции, он просит её позаботиться о нем! Это так по-мужски, друг.

– То, что случилось с тобой, для всех нас оказалось шоком, Аверьян, – объясняет отец.

– Для таких ситуаций нет четких инструкций. Я действовал инстинктивно.

– Что сказать, – пожимаю плечами. – Твой дерьмовый инстинкт позволил ублюдку снова обвести всех вокруг пальца, – смеюсь, потирая глаза пальцами. – Хреново же ты находился поблизости. Возможно, Адель сейчас очень напугана, может, она снова впала в летаргический сон, а может…

– Аверьян, – предупреждает отец.

– А может, она уже давно мертва, потому что никто из вас целую неделю понятия не имеет, куда всеобщий любимчик снова её увез! Поразительно! – продолжаю смеяться. – А я всё удивлялся, почему в кино полиция такая нерасторопная! Так ведь и в жизни всё точно так же: им на блюдечке приносят информацию и даже доказательства, но без толку! Им всё равно! Никто и не торопится ловить преступника, пока не появится труп.

Я чувствую, как злость внутри меня противится действию успокоительного. Как жгучее пламя врезается в ледяную стену и плавит её.

– Это сделал не Богдан, – говорит отец и смотрит на Архипа. Его взгляд обрушивается к ногам, потом медленно и виновато возвращается ко мне. – Это не он.

– Не понял?

– Адель похитил не Богдан.

– И кто же? – смеюсь, стуча пальцами по груди. – Маньяк с кожаным лицом? А может, Андриан Монструм, воплотивший столько жутких и жестоких личностей, что многие считают, будто он на самом деле и есть зло во плоти? Его даже собственный отец побаивается, представляете?

Что за чертовщина здесь вообще происходит?

– Не Богдан, да? Вы опять начинаете эту муть?

– Аверьян…

– Единственный человек, кто верил мне, кто не сомневался в моих словах, был Том, – говорю, массируя виски. – И черт возьми, он безукоризненно выполнил свой дружеский долг, чего совсем не скажешь о вас. Вы все – безалаберные и легкомысленные идиоты, которые не смогли справиться даже с тем, чтобы просто вырубить гребаного психа и затолкать его в камеру! Вы позволили ему уйти, продолжать разгуливать на свободе и причинять страдания моей жене! Если вы хотели именно этого, то что я могу сказать? Вы отлично справились, ребята!

– Адель находится с человеком, который отсидел четырнадцать лет за убийство собственной сестры! – перебивает меня отец громким и пропитанным отчаянием голосом. – Проклятье! – взрывается он и бьет ногой стул. – Она с ним сейчас! С ним!

Я никогда ещё не видел отца настолько обреченным и уязвимым. Даже когда Адель не просыпалась несколько дней, он выглядел собранным и будто готовым к любому исходу событий. Но сейчас он не в себе: бьет ногой стул до тех пор, пока Архип, навалившись на него сзади, не уводит к окну.

– То есть? – спрашиваю, ощущая неприятное покалывание под кожей во всем теле. – Какой ещё человек? Какое убийство, я не понял?

– Когда полиция приехала на задержание, Богдан с Адель находились в холле, – говорит Архип намного живее. – Я попросил Адель вернуться в зал, чтобы она не видела, как его уводят в наручниках. Она собиралась уйти, но тут Богдан оживился: он хотел пойти с ней, и я ударил его, чтобы удержать. В здание ворвалась полиция, гости испугались, стали кричать – начался хаос. Богдану с трудом удалось надеть наручники, он кричал что-то непонятное, звал Адель, говорил странные вещи, я не понял тогда, что он имел в виду. Я решил, что он просто сошел с ума, потому что осознал, что теперь ему деваться некуда. Я был уверен, что Адель вернулась в зал. Когда Богдана увели в полицейскую машину, я поспешил в зал, но Адель там не было. Я звонил ей бесконечное количество раз, но она не отвечала. Она просто исчезла. Мы посмотрели камеры видеонаблюдения и увидели, как…как за несколько минут до появления полиции один официант уронил поднос с приборами, проходя мимо их столика. Те рассыпались по полу, он начал собирать их, а потом Адель подняла нож и вручила ему. И тут нагрянула полиция, началась шумиха. – Архип громко сглатывает. – Этот официант приставил к её животу нож и что-то сказал ей. А дальше, они покинули здание через служебный выход, потом прошли через лесок, примыкающий к восточной стороне комплекса, и вышли на дорогу, где их, судя по следам шин, ждал автомобиль. Полицейские обнаружили её туфли на овраге и…следы.

– Я не понял, это бред в моей голове? Какой, к черту, официант? – спрашиваю, испытывая болезненные прострелы в висках. – Какой, к черту, нож? О чем ты, мать твою?