– Адель, всё может быть. От банального переутомления до новообразования в той или иной части человеческого тела, влияющего на его самочувствие, внешний вид и даже настроение.

– …Я даже не думала об этом, – говорю едва слышно. – Совсем не думала.

Неужели Ника права, и от ревности я даже не предположила, что мой муж может быть болен? По-настоящему болен!

– Во сколько приедут из клиники, чтобы взять кровь?

– К семи утра. Результаты будут готовы в течение нескольких часов, – сообщает Кирилл тихим, но профессионально уверенным голосом. – Выпей чай, милая. Он поможет уснуть.

Но я не смогу уснуть. Не смогу сомкнуть глаз, понимая, что всё это время думала и делала совсем не то, что должна была. Я ведь выросла в семье выдающегося доктора! Какого черта я столько времени доказывала Аверьяну, что Богдан хороший и заслуживает прощения, в то время как он сам нуждался в настоящей медицинской помощи?! Синяки под глазами, потеря веса, перемена настроения и, черт возьми, проклятые обмороки!

Я полная идиотка. Дура!

Аверьян зациклился на Богдане и ждал от него подножки, а я зациклилась на глупой и детской влюбленности Дарины. Ревность ослепила меня в прямом смысле слова, и я не заметила, не увидела, не почувствовала, что с Аверьяном случилась беда…

«Ты не помнишь, не знаешь, не понимаешь, а у меня вот здесь всё осталось! Внутри! У меня сердце на части разрывалось, когда я не знал, где ты, что с тобой, жива ты или нет! А потом я часами смотрел на то, как ты спишь, ресницы твои пересчитывал! Я всё помню, словно это случилось вчера, потому что главная причина всего этого кошмара всё ещё рядом с нами! Может, если бы мы поменялись местами, ты поняла бы меня».

Слезы подступают к моим глазам. Я ведь даже не заметила, что Аверьян был несчастлив. О каком счастье может идти речь, когда его сердце не спокойно? Это ведь я хотела, чтобы они с Богданом наладили отношения. Это ведь я обрадовалась, когда узнала, что они встречаются в тренажерном зале пару раз в неделю. Но Аверьян делал это только ради меня, только ради того, чтобы я не волновалась и не задавала лишних вопросов.

«Не знаю, что происходит. Я просто чувствую, как что-то ест меня изнутри».

Говорят, все болезни и беды происходят от стресса. От расшатанных нервов, от постоянных переживаний, от подавления эмоций и молчания.

«Я хочу есть. Но еда, питьё – ничего не помогает».

«Дорогой, почему ты не ешь?»

«Я не маленький и сам возьму, если захочу, а я не хочу! Не хочу я есть, я не голоден!»

– Адель, тебе нужно отдохнуть, – проникает тихий голос Кирилла в мои мысли. – Постарайся не думать о плохом. Завтра мы выясним, что происходит, и обозначим план дальнейших действий. А пока ложись спать, милая.

«Я не могу избавиться от чувства голода и заглушить мысли о вас с Богданом. Они разъедают меня, и единственное, что помогает мне со всем этим дерьмом справиться, – работа. Там всё приходит в норму, понимаешь? Там я не хочу есть, не хочу спать, не думаю о том, как вам весело друг с другом. Работа возвращает мне меня».

11

Аверьян не в духе. Ради сдачи анализов ему пришлось рано проснуться, да ещё и воспользоваться баночкой в туалете.

– А не слишком ли много? – хмуро спрашивает он, когда медицинская сестра полностью наполняет вакуумную пробирку его кровью. – Это уже третья.

– Таковы правила, – отвечает Кирилл, почесав нос. – У Полины Алексеевны легкая рука, – улыбается он женщине.

– Ну да, – фыркает Аверьян и посылает мне раздраженный взгляд. – Мне повезло.

Нам с Никой и Зоей тоже приходится сдать кровь, ведь Аверьян, потягивая сладкий чай спустя несколько минут, внимательно следит за процессом. Когда игла входит в мою вену, меня слегка передергивает. Неприятно ощущать и осознавать, как нечто инородное проникает под кожу.

– Всё нормально? – спрашивает меня Аверьян.

Мне спокойно, когда он наблюдает за мной. Я так долго была лишена его внимания, что радуюсь ему даже, когда от вида собственной крови, медленно наполняющей пробирку, к горлу подступает тошнота.

– Угу, – стараюсь улыбнуться.

– Боитесь вида крови? – спрашивает меня Полина Алексеевна. – Вы как-то очень побледнели.

– Ничего подобного.

Поскорее бы уже это закончилось.

– Адель ещё ничего не ела, – комментирует Кирилл.

– Такое бывает. После процедуры обязательно выпейте сладкий чай, – говорит она мне, меняя пробирку на новую.

– Хорошо.

Аверьян прав: куда ей столько?!

– У вас красивая кровь.

Сколько раз эта милая женщина будет повторять слово «кровь»?

– Как это? – спрашивает Аверьян.

– Насыщенный и яркий оттенок. Взгляните на свою, – предлагает она, кивнув на контейнер. – Ваша кровь совсем другого цвета.

Пожалуйста, замолчите.

– Разве? – усмехается Аверьян. – По-моему, точно такая же.