– Кайфово, скажи? Несколько минут назад у тебя болели кости и страдали суставы, как у несчастного старика, которого вышвырнули на улицу его бессовестные дети. Идет снег, дует сильный и промозглый ветер, а он валяется на обочине, как старый и никому не нужный пес. Никто не хочет его взять к себе домой и отогреть, потому что понимает, что он – большая и утомительная проблема.

Его улыбка расплывается в моих глазах.

– Вижу, тебе хорошо, Аверьян. Хорошо настолько, что даже понимая всю степень опасности для себя, ты не можешь ощутить этого чувства. Удивительно, правда? Это ведь как страшный сон, когда нужно бежать, а ноги будто не знают, как это делается.

Хочу встать, но локоть срывается с подлокотника. Ноги, как переваренные сосиски, обрушиваются на пол. В моем теле словно нет костей.

– Поразительный эффект! – выпрямляется Богдан, хлопнув в ладоши. – Ты ещё можешь говорить?

Что происходит? Я ведь кричу! Почему я не слышу себя?!

– Кажется, нет, – пожимает Богдан плечами, разглядывая мое лицо. – Изумительно. Не против, я помогу тебе расположиться поудобнее? А то ты сидишь так странно, знаешь, совсем не по-царски, как ты привык. Разговаривая с тобой в последний раз, я всё же хочу, чтобы ты был похож на себя, а не на обмякшее и потное тело. Ну, как? Получше? – спрашивает после манипуляций, которых я не почувствовал. – Отлично. То, что надо.

Богдан отходит от меня, подходит к столику с напитками и вынимает бутылку воды из прозрачной упаковки. Он поднимает её к свету, льющемуся из большого окна за моей спиной, и рассматривает каждый пузырек.