– Нет, – отвечаю шепотом, глянув в сторону прихожей. – Я заметила синяки только сегодня…и в целом весь его нездоровый вид. Пап, я всё расскажу, но позже. Только ведите себя, как ни в чем не бывало, прошу вас. У него очень переменчивое настроение.

– Хорошо, милая, – обнимает он меня. – Как скажешь. Поговорим об этом позже.

– Кирилл, всё плохо? – подходит к нам Ника. – Скажи мне, это…это что-то связанное с…онкологией?

– Ника, я не могу дать ответ на этот вопрос, не зная ничего о состоянии его организма.

– Он никогда не был таким худым и бледным! – кричит она шепотом.

– Человек теряет вес по самым разным причинам. Это необязательно связано с онкологией, Ника.

– Но это Аверьян! – не унимается встревоженная мать. – Адель, просто скажи, у него что-то болит? Его что-то беспокоит? Голова, живот – что-нибудь?

Сглотнув так же громко, как Ника несколько минут назад, тихо и виновато отвечаю:

– Да. Кое-что его беспокоит. – Кирилл настораживается, а Ника, пискнув от ужаса, прижимает ладони к губам, запрещая себе кричать. – Точнее сказать, кое-кто. И это…Богдан.

10

За ужином мы все превращаемся в непутевых актеров: Кирилл и Ника с фальшивым интересом спрашивают меня о работе и творческих успехах Насти, а я нарочно даю объемные и продолжительные ответы, чтобы нас всех не затянуло в океан бесконечного молчания. Не думаю, что они вообще слушают меня: их встревоженные взгляды слишком часто устремляются к тарелке Аверьяна, в которой уже полчаса лишь один овощной салат.

– Дорогой, почему ты не ешь? – спрашивает Ника непривычно молчаливого сына, нарезая куриную отбивную. – Ты что, на диете?

– Я ем, мам, – отвечает он хмуро, точно недовольный жизнью подросток, которого никто не понимает.

– …А кажется, что совсем не ешь.

– А мне нужно полстола откусить, чтобы ты заметила?

Мой взгляд устремляется на перепуганную Нику. Приборы в её руках замирают над золотистым куском куриного мяса.

– …Что ты. Это совсем необязательно.

– Как у тебя дела, сынок? – спрашивает его Кирилл, как ни в чем не бывало. – Что нового на работе?

Аверьян издает такой странный вздох, словно у него не осталось больше сил вести утомительные беседы. Словно теперь ему под восемьдесят и всё, что ему нужно, – удобная кровать и покой.

– Всё, как обычно: её очень много. По правде говоря, не хочу о ней говорить.

– Непривычно это слышать, – комментирует Ника, а её встревоженный взгляд застывает в пространстве. – Обычно ты…

– Да, мам, обычно я говорю и говорю о ней, но вот сегодня не хочу! – перебивает Аверьян. – А почему мы не пьем вино? Бокалы так и будут стоять без дела?

– …Кажется, мы так заговорились, – бормочет Ника, глядя на нас с Кириллом, – что совсем забыли об этом. Правда, дорогой?

– Да. Так и есть.

Кирилл внимательно смотрит на меня, задавая вопросы, которых я не слышу.

– Раз Зоя уже ушла к себе, тогда я схожу в погреб за бутылкой, – поднимается Аверьян с места, – и заскочу в бар за виски, – хлопает он по плечу Кирилла. – А вы пока продолжайте общаться. Я мигом.

– Аверьян, погоди! – останавливает его Кирилл. – У меня есть к вам небольшая просьба. Не успел сказать. Присядь, сынок.

– В чем дело?

Мы с Никой переглядываемся.

– Хорошо, что вы приехали сегодня. Как раз кстати, – улыбается он. – Завтра утром сюда приедут ребята из клиники, чтобы взять у нас анализы, поэтому нам всем необходимо воздержаться сегодня от алкоголя.

– Какие ещё анализы? – спрашивает Аверьян. – Зачем это?

– Очередная головная боль, – отмахивается Кирилл. – В городе объявлен месяц «Здорового пациента», и теперь каждое медицинское учреждение обязано отчитаться о состоянии здоровья населения. Есть план, но мы его не выполняем. У нас катастрофически не хватает людей, желающих принять участие. Надеемся хоть немного улучшить статистику за счет медперсонала и их семей, – объясняет Кирилл, пожав плечами. – Я буду вам очень благодарен за помощь, – говорит он, задержав на мне внимательный взгляд.

– …Конечно, папа, – согласно качаю головой. – Мы с радостью. Правда? – спрашиваю Аверьяна.

– Без проблем. Как и без особого желания, – отвечает он, не скрывая недовольства. – Надеюсь, крови будет достаточно? Обойдемся без баночек?

– Всё по стандарту: кровь и моча. Это не займет много времени, сынок. Я и клиника будем вам очень благодарны.

– Ох уж эти программы! – вздыхает Ника, до которой наконец доходит замысел мужа. – Вечно мы под них…подстраиваться должны. Аверьян, дорогой, дай мне свою тарелку, – поднимается она на ноги, – я положу тебе отбивную и…

– Я не хочу, мама! – громко перебивает он. – Я не маленький и сам возьму, если захочу, а я не хочу! Не хочу я есть, я не голоден!

– …Извини, я просто хотела…

– Не надо ничего хотеть, ясно? – смотрит он на нее. – И вообще, я, кажется, наелся. Спасибо за трезвый ужин. Я устал и пойду спать, если вы, матушка, конечно, не против?