С грохотом отодвинув стул, Аверьян бросает на него тканевую салфетку и покидает гостиную. Мы сидим молча, как мышки, прислушиваясь к тяжелым шагам на втором этаже.

– Прости, – шепчу, виновато глядя на шокированную Нику. Сомневаюсь, что Аверьян позволял себе так грубо говорить с ней даже в подростковые годы. – Я уверена, он не хотел обидеть тебя.

– Что это сейчас было? – произносит она едва слышно. – Кирилл, что это было?

– Адель, милая, – обращается он ко мне с видом задумчивым и заметно огорченным, – сходи, пожалуйста, наверх. Проверь, как он там? Убедись, что он лег спать, а потом возвращайся к нам. Мы с мамой пока уберем здесь всё и заварим чай. Встретимся в моем кабинете, хорошо?

Согласно качаю головой и нерешительно поднимаюсь на ноги.

– Ты отлично придумал, пап, – говорю, задвигая стул. – С анализами.

Молча кивнув, Кирилл забирает свою тарелку и медленно уходит на кухню.

⁂

Направляясь в кабинет, я хаотично перебираю в голове варианты вступительной части абсурдного изложения не менее абсурдной ситуации, но ни один из них меня не устраивает. Возможно, потому что я сама не верю в то, что является основной сутью серьезной проблемы, которую я не в силах решить самостоятельно.

Черт возьми, это ведь всё какой-то невероятный бред!

Родители уже в кабинете: Кирилл сидит за столом и смотрит в большое окно на холодное озеро, а Ника стоит у книжного стеллажа, тянущегося до самого потолка, и с печалью в глазах смотрит на наше первое совместное фото, сделанное в праздничный вечер по случаю возвращения Аверьяна.

– Он уже спит, – сообщаю, закрыв за собой дверь. – Не волнуйтесь.

Я думала, Ника всполошится, когда я приду, но этого, к счастью, не случилось.

– Присаживайся, Адель, – говорит мне Кирилл и наливает черный чай из стеклянного чайника в белые чашки. Ника с тревожной полуулыбкой указывает мне на стул, что стоит напротив стола, а сама садится в кресло у стены. Молчалива она до поры до времени. – Только пей осторожно. Чай горячий. И печенье возьми, Зоя пекла.

– Спасибо. – Сев на стул, ставлю чашку на блюдце ближе к себе, хотя ни пить, ни есть не хочу. – Я не знаю, с чего начать, – смотрю на родителей. – Я даже сама не знаю, где это начало находится.

– Тогда мы будем искать его вместе, – спокойным голосом говорит Кирилл. – Как давно у Аверьяна скачет настроение? Сюда он приехал счастливым, но уже за столом от этого счастья не осталось и следа.

– Вообще-то, – задумываюсь над вопросом, – настолько явные и быстрые перемены впервые случились сегодня. По крайней мере, я увидела их только сегодня.

– До этого дня ничего подобного не случалось?

– Случалось, но это выглядело нормально. Я имею в виду, что Аверьян проявлял вполне логичные для ситуаций эмоции. А сегодня он смеялся там, где это было неуместно. А ещё эти внезапные и совершенно беспочвенные вспышки гнева… Я не знаю, – запускаю пальцы в волосы, – может, он так ведет себя всю неделю! Мы только сегодня стали разговаривать друг с другом!

Ника начинает массировать виски и тяжело дышать.

– Мы поругались на прошлых выходных, – объясняю. – Из-за Богдана. То есть, не из-за него, а по причине того, что Аверьян его ненавидит. И он уверен, что Богдан не тот, за кого себя выдает.

– Не понимаю, – качает головой Ника. – Они ведь наладили отношения. Алла не раз говорила о том, что между ними всё как раньше.

– Я тоже так думала. Каждую неделю они вместе ходят в тренажерный зал и иногда проводят время в баре. Но оказалось, что Аверьян делал это только чтобы держать его ближе к себе и подальше от меня.

– Ничего не понимаю! – трясет Ника головой. – Как это? Аверьян ещё на вашей свадьбе дал понять, что простил его.

– Это неправда, Ника. Аверьян не простил его, и теперь я не думаю, что это вообще когда-нибудь случится.

– «Теперь»? Что это значит?

– На прошлых выходных мы поехали за город. Ты помнишь, Аверьян приехал к нам в центр.

– Ну!

– Всё было прекрасно: лес, милые домики, озеро, планы порыбачить. Но когда мы подошли к нашему домику, у него уже стояли Богдан и Вика. Это его девушка.

– Что они там делали? – спрашивает Кирилл.