– Почему ты ведешь себя так? Почему ты говоришь со мной, словно я никто?

Он и правда как будто выпил, но я не чувствую запаха алкоголя. Глаза красные, живо бегают по моему лицу, и при этом в них такая явная пустота.

– Мне воздуха здесь не хватает. Поняла меня? Дышать здесь не могу! Чего прилипли ко мне, а? У вас что, других забот нет? Причёски делать, ногти красить, красоту наводить перед великим торжеством? Иди! Собирайся! – указывает он мне наверх. – Повеселись сегодня от души, милая моя!

– «Повеселиться»? – едва сдерживаю слезы.

– Это ведь свадьба! Танцуй, веселись и радуйся! А от меня отстань, поняла?

– Аверьян, я твоя жена, – говорю дрожащими губами. – Как ты можешь так говорить со мной?

– Легко! – прыскает он со смеху. – Будешь доводить меня, мигом превратишься из жены в сестричку. А теперь отстань!

Отпрыгиваю от двери, которая чудом не ударила меня по носу. Несколько минут просто стою на месте, а в ушах звучит непрерывный писк.

– …Адель? – слышу шепот Ники за спиной. Её ладони осторожно опускаются на мои плечи. – Милая, он просто не в себе. Не принимай близко…

– Это не он, – перебиваю, таращась в пустоту. – Это не Аверьян. Он ни за что не сказал бы так. – Поворачиваюсь к ней, и слезы моментально вырываются наружу. – Я ничего не понимаю… Мама, я ничего не понимаю! Что происходит?

– Родная моя, – шепчет она, прижимая меня к себе. – Мы всё выясним, слышишь? Мы обо всем узнаем и поможем ему. Послушай, – заглядывает она в мои глаза и убирает с мокрого лица прилипшую прядь волос, – я знаю, как сильно Аверьян любит тебя. И он никогда не сказал бы и не сделал тебе ничего плохого. Поэтому то, что происходит между вами в последнее время, определенно создано искусственно. Я не знаю, кто за этим стоит, но это точно не сам Аверьян. Я верю тебе, милая, – кивает она часто-часто. – Дарина это или нет – мы выясним. Всё будет хорошо.

– Правда? – шмыгаю носом.

– И никак иначе, – улыбается Ника, а в её глазах блестят слезы. – А теперь пойдем к папе, и ты ещё раз расскажешь нам, как, когда и при каких обстоятельствах это всё началось.

12

Руки дрожат. Какого черта? Сигналы клаксонов не утихают, преследуют.

– Заткнитесь все! – ору и выжимаю педаль газа.

Во мне пустота, во мне напряжение в несколько тысяч вольт!

«Аверьян, что с тобой?» – слышу отдаленный голос Адель. Она повторяет этот проклятый вопрос снова и снова.

– Заткнись! – бью ладонями по ушам. – Заткнись, Адель! Не сейчас!

Я хочу пить. Во рту пересохло, в салоне нестерпимая жара. Включаю кондиционер на полную мощность и вливаю в себя остатки выдохшейся газировки.

Не то. Пить хочется ещё больше. Во всем виновата эта гребаная вампирша в белом халате. Она выкачала из меня слишком много крови, и теперь мне хреновее некуда.

Нет, постойте: что действительно со мной происходит? Как будто тело чешется изнутри… Оно по-настоящему изнывает от жажды!

Пить. Я очень хочу пить.

На экране загорается оповещение о входящем вызове: Адель. Игнорирую звонок, хотя очень хочу послать всех и всё. Чего им всем надо от меня?

Проезжаю на красный сигнал светофора, и молниеносная радость вспыхивает в груди.

– Так-то, неудачники! – смеюсь, глядя на оставшиеся за перекрестком машины в зеркале заднего вида. – Кто не успел, тот опоздал!

Весело. Почти как на американских горках. Играю в шашки на дороге, петляю, подрезаю зевак. На экране снова загорается оповещение: звонит Богдан. Посмеявшись, ударяю пальцем по сенсорному экрану.

– Чего тебе? Ау? – кричу, глядя на экран. Испортил мне настроение, ублюдок. – Чего тебе, спрашиваю?

– Привет, Аверьян.

– «Привет, Аверьян», – повторяю его идиотский и недоразвитый голос. Смеюсь. – Это всё?

Богдан тяжело вздыхает.

– Мы можем встретиться, Аверьян?

Внезапно мое тело сводит болезненный спазм. Не могу разжать пальцы, они будто намертво приросли к рулевому колесу.

– Аверьян? Прошу тебя, это очень важно. Я не отниму у тебя много времени.

Сухо. Жарко. Я чертовски вспотел.

– Аверьян? Мне нужно всего пять минут! Прошу тебя!

Дорога двоится, здания по обе стороны множатся. Опять.

– Я еду в студию, – говорю, тряхнув головой. Опускаю все стекла и жадно дышу холодным воздухом. – Приезжай туда, если так сильно надо.

Завершаю разговор, стукнув пальцем по иконке с красной телефонной трубкой. Черт возьми, как же мне хреново! Я весь мокрый, с волос стекает пот.

– Шевели ногами! – кричу сгорбленной девчонке, переходящей неширокую дорогу, ведущую на подземный паркинг. – Быстрее, мать твою! Живее! Живее!

Паршивка показывает мне средний палец и называет уродом. Гребаные детишки. Поколение бестолковых и равнодушных болванов, считающих взятые с дороги камни домашними питомцами.

С трудом иду к лифту: кости трещат, суставы ноют, кожа раздражена настолько, что одежда на мне доставляет физическую боль.