Иду на кухню, а оттуда несу кружку с водой. Я аккуратно заливаю сухую землю в горшке, сосредоточенно наблюдая за тем, как фикус поглощает жидкость. Мое дыхание вдруг замирает. В груди свербит какое-то новое ощущение. Оно такое колючее, что я замираю на месте. А через мгновение мое тело прошибает жар. Ну какой, к черту, фикус! Я одним махом выливаю остатки воды в горшок и бросаюсь на поиски своего телефона в пушистых недрах пледа.

ГЛАВА 20

Я не знаю, что вообще руководит мной сейчас. Тупость? Отвага? Я не понимаю, зачем это делаю. Я просто делаю. Еду в такси по ночному городу к стадиону. Закутавшись в куртку и накинув капюшон на голову, я еду в никуда. И когда сквозь тонированное окно машины вижу огни стадиона, то даже дышу чаще. Сжимаю в ладони телефон. Я все пытаюсь дозвониться Тимуру, но нет соединения ни через аудио-, ни через видеозвонок.

Прошу таксиста остановиться около парка, что растянулся напротив стадиона. На видео его здание вроде бы стояло чуть поодаль, а потом и вовсе были заметны деревья. Возможно, мое предположение ошибочно, но мне кажется, что Горин где-то там. Стоянка перед парком, освещенная неяркими фонарями, почти пуста. Красная маленькая машинка, чей-то мотоцикл и черная иномарка, брошенная поперек трех парковочных мест. Не составляет никакого труда догадаться, чья это машина. Быстрым шагом приближаюсь к ней, пока в груди выстукивает сердце.

Вдруг сейчас Горин преспокойно сидит в авто, а я только зря развела панику. Но в автомобиле никого – ни за рулем, ни на пассажирском сиденье. Я вижу это через лобовое стекло. Растерянно стою перед капотом модной тачки. Оглядываюсь и нервно

кусаю губы. И как назвать себя умной? Сейчас почти полночь, я одна посреди пустой парковки, передо мной огромный стадион, а позади – набережная с темными аллеями парка. И ни души. Будто бы мир вымер, и звуки вместе с ним. Тишина вокруг. А я здесь непонятно зачем и для кого.

– Дура-а… – зажмурившись от бессилия, шепчу себе под нос. – Идиотка.

Запихиваю дрожащие ладони в карманы ветровки в поисках телефона. Уехать. Нужно просто уехать и… Паника в голове вдруг рассеивается. Я слышу мелодичный звук позади себя, идущий откуда-то из глубины парка. Замерев, напрягаю слух и каждый свой нерв. Я узнаю эту мелодию. Это типичный звонок айфона. Я оборачиваюсь на звук. Рядом все так же никого. Взглядом впиваюсь в сумрачные аллеи, а ноги уже сами несут меня туда.

И далеко идти не приходится. Всего пара метров в глубь парка, и я нахожу на идеальном газоне чужой телефон. Он приветливо сияет мне экраном с надписью «Пахом». Но стоит мне только прикоснуться к айфону, как тот замолкает. Разряжается прямо у меня в руках. Зажимаю в пальцах гаджет, уже зная, кому он принадлежит. Только его хозяин вот так просто не валяется на травке под деревом, как его смартфон. Хорошо это или плохо, но Тимура и близко здесь нет.

– Тимур! – вполголоса зову с опаской, зная, что все равно ответа не получу.

Топчусь на месте, всматриваясь в каждый доступный моему взгляду угол аллеи. Просматриваю каждую лавочку. Никого. На несколько десятков метров я точно одна. И точно дура, потому что иду искать по парку Горина.

Я прислушиваюсь к каждому шороху, почти не дышу. Мое воображение играет со мной. В обычных

очертаниях кустарников и елочек уже мерещится ересь, от которой замирает сердце. Но я все равно иду вперед, запихнув найденный телефон в карман своей куртки. Тимур пьян и попросил позволить ему сдохнуть. А любой пьяный бред может привести к трагедии. Если только она уже не случилась. Горин и трезвый-то не особо уравновешен, а сейчас…

Тревога заставляет прибавить шаг. От парка до набережной рукой подать. И здесь свободный доступ к воде. А если Тимур… Боже! Эта мысль заставляет меня бежать по ровным дорожкам в сторону Дона. Легкие распирает от желания крикнуть «Тимур!» на всю округу.

Я на ходу набираю воздуха в грудь, чтобы действительно заорать на весь парк. Даже рот открываю, но возглас застревает в горле. На самой последней лавочке прямо по курсу я вижу Горина. Это точно он! Я узнаю его даже на расстоянии. Бритая башка и манера одеваться во все черное не дают в этом усомниться. Свернувшись калачиком, Тимур спит прямо на лавке. Стоит увидеть такую картинку, и с души слетает булыжник. Правда, тут же прилетает другой. Теперь же нужно с этим что-то делать.

Я осторожно подхожу к лавочке. Это точно Горин. Спит, положив под свою лысую башку ладони. Несколько секунд я в ступоре рассматриваю это пьяное тело, развалившееся на лавке, в грязном черном худи, джинсах и кроссовках. Ну почти младенец, даже губы бантиком. Только эта картинка меня совсем не умиляет. Лицо Тимура в ссадинах и засохших кровоподтеках.

Я сразу отвожу взгляд от вида чужой крови. Не хватало мне только прилечь здесь рядом с ним без сознания.

– Тимур! – Чуть склонившись над ним и глядя только на черную ткань худи, осторожно касаюсь его плеча. – Проснись!

Ноль эмоций. Горин в полной отключке.

– Вставай, – трясу его сильнее.