Меня гладят по затылку, а потом перед глазами появляется Полина.

– Пришла в себя? – хмыкает она, перебирая мне волосы.

В груди вспыхивает злость. Я опять дергаюсь, намереваясь ответить этой суке, но слышу только свой невнятный стон. У меня не выходит разомкнуть губы. Двигаю мышцами лица и просто мычу.

– Да-да, ротик твой заклеен, чтобы не орала и местных алкашей не пугала, – невозмутимо улыбается Полина. – Долго же ты спала. Почти сутки. Видимо, я чуть-чуть переборщила с дозой снотворного.

Ее слова ошарашивают. Перестаю мычать и не моргая смотрю на Полину. Почти сутки? Пугают не только ее слова, но и взгляд. Глаза широко раскрыты, и в них кипит чистая ненависть. Перестав гладить меня по голове, Полина наклоняется к моему лицу:

– Знаешь, Анечка, я поняла, что фортуна всегда на моей стороне. Все так гладко и быстро получилось. Даже сама не ожидала. Я думала, что придется долго к тебе подбираться, что-то изобретать, но мы с тобой как паучок и муха. Я лишь приготовила паутину. Ты сама попалась.

Я беспомощно дергаюсь: связанные руки пронизывает боль от врезающихся в кожу хомутов, а ноги ударяются о железную сетку. По этой темной конуре разносится громкий лязг.

– Тише, – хмыкает она и склоняется надо мной еще ниже. – Ты и правда думала, что я просто так оставлю тот разговор на парковке? – Петрова кривится и понижает голос. – Я все помню. И если ты терпишь унижения, то я нет. Решила, что можешь показывать свое превосходство надо мной? Приехала с Гориным… – сквозь зубы говорит Петрова. – Признаюсь, если бы он решил трахать после меня кого-то другого, например ту же Красно, я бы злилась, но все

поняла. Объективно у нее и грудь побольше, и жопа круглее. Но ты… – Она замолкает.

Осматривает меня, потом резко запускает ладонь в мои волосы. Сжимает их и дергает так, что я распахиваю глаза и приподнимаю голову, издав стон от боли. Я бы точно закричала, если бы только могла открыть рот. Полина шипит мне в лицо, брызжа слюной:

– Я не позволю, чтобы за моей спиной шептались и говорили, что Горин с тобой, потому что я хуже тебя.

Я хочу завопить: «Пусти!» – но опять мычу. Просто в этот раз громче. Кожу на затылке жжет. Чувствую, как от боли в уголках глаз собираются слезы беспомощности и страха. Я прикована к трубе, не могу ни кричать, ни даже толком пошевелиться, но не отвожу взгляда от лица Полины, скалящей зубы.

– Тогда, на парковке, – она продолжает шипеть, – я ведь предлагала тебе решить все мирно. Встала бы на колени, попросила прощения. И все было бы хорошо.

«Ты больная!» – проносится у меня в голове, а Петрова улыбается в ответ на мое мычание.

Снова дергаю связанными руками, но приходится застонать: пальцы Полины тянут мои волосы, заставляя меня вскинуть подбородок.

– Ш-ш, без резких движений, – усмехается она. Вижу и чувствую, что эта чокнутая наслаждается моей беспомощностью, болью и страхом.

Я растеряна. Напугана. Рот и горло горят от желания кричать. Тела почти не ощущаю. Сжав кулаки и стиснув зубы, лишь дышу глубоко, смотря в лицо Полины. В таком густом полумраке мне кажется, что оно потеряло человеческий облик. Сейчас Полина похожа на мерзкое существо с горящими ненавистью глазами.

Держа меня одной рукой, другой она лезет в карман джинсов и достает крошечный пакетик со светлым содержимым.

– Знаешь, что это? – Полина трясет им перед моим носом. – Волшебный порошок. Растворяется в воде, а еще лучше – в алкоголе. Попробуешь его и будешь готова давать во все дырки. И тебе будет очень приятно. Скоро придут ребята, которые любят так веселиться. Снимут все это на камеру. Как ты думаешь, Горин захочет посмотреть такое кино?

Я часто дышу через нос. Тошнота ползет по горлу, желудок сжимается. Я наконец осознаю, что задумала Полина. Изо всех сил мотаю головой и мычу. Хочу заорать: «Не надо!»

– Надо-надо. – Петрова расплывается в жуткой улыбке, словно слышит мои мысли. – Ты должна знать свое место. И я тебе покажу, где оно. Ты просто поймешь, что ты жалкая и ничтожная. Ходить с гордо поднятой головой не будешь. И к Горину ты не подойдешь больше. Ты будешь молчать. А откроешь свой рот и расскажешь, где была, – она проводит пакетиком с порошком по моим заклеенным губам, – кино попадет на все порносайты.

Пальцы Полины на моих волосах резко ослабевают. Она отпускает меня, и я роняю голову на свои руки, вытянутые вверх. Только сейчас чувствую, что все мое лицо в слезах. Инстинктивно хочу схватить ртом воздух, но пространство опять заполняется моим мычанием. Пульс бьется в висках, а страх становится уже осязаемым. Меня как будто сдавливают под прессом.

– Кстати, ты очень вовремя поссорилась с мамой и ушла из дома. Вряд ли она удивится, что вчера ты не ночевала в своей кроватке.

Я вздрагиваю и поднимаю голову, направляя взгляд туда, откуда слышен голос Полины. Теперь она не