А через мгновение мимо моей башки пролетает железная труба. Я успеваю отпрыгнуть в сторону. Роняю телефон, и гараж погружается в темноту. Дальше лишь остается надеяться на инстинкты и на то, что Аня сейчас со всех ног бежит отсюда к ментам, которых вызвала ее мать. Я буквально на ощупь бросаюсь вперед. Валю с ног эту мразь, уже рванувшую следом за Аней. Мы оба летим на пол. Боль выстреливает точно в ребра – патлатый «удачно» отмахивается от меня ногой. Хватаюсь за нее и наваливаюсь сверху, припечатывая этого мудака к полу. Он брыкается, а кровь моя уже гудит.

Перед моими глазами только ее глаза. Испуганные. Заплаканные. Я вижу ссадины на ее запястьях, вижу беспомощную девочку на старом покрывале. Меня душит ярость. Разрывает изнутри. Я представляю, как эта мразь, рычащая подо мной, прикасалась к Ане, как могла сделать ей больно, и бью кулаком наотмашь. Не вижу куда, но костяшки пальцев жжет, а значит, бью правильно. Снова и снова.

Но эта тварь сильнее и выносливее, чем я мог представить. Замешкавшись всего на секунду, получаю резкий удар в кадык. Этого хватает, чтобы теперь я оказался на полу и беспомощно хватал ртом воздух. Ладони патлатого смыкаются на моей шее, выдавливая из моего горла кислород. Мне кажется, я даже слышу, как что-то хрустит у меня в шее. Пытаюсь отбиться. Только кислород в легких быстро иссякает. Силуэт патлатого растекается перед моими глазами.

То есть я сдохну вот так просто? На грязном полу в каком-то гараже, даже не узнав, все ли с Аней будет хорошо? Но все резко заканчивается. Кислород, обжигая легкие, заполняет грудь, а чужие пальцы на моей

шее разжимаются. Патлатый с громким стоном падает на пол рядом, перестав нависать надо мной черной тенью. Я пытаюсь сесть, жадно втягивая в себя воздух. Слышу грохот железа и дрожащий голос Ани:

– Тим! – Мою грудь сдавливают объятия. – Тим, вставай!

– Ты… – растерянно перевожу дыхание. – Ты почему здесь? Я же сказал – беги!

Но Аня как будто не слышит. Отпрянув, хватает меня за руки и тянет вверх, помогая сесть.

– Тим, давай же. Быстрее. Я шарахнула его железякой, – сбивчиво причитает она.

В подтверждение ее слов урод стонет и уже поднимается на колени. Понимаю, что у нас есть всего несколько секунд, чтобы сбежать. Но встать на ноги не успеваю. Гараж заполняется людьми в форме и криками…

ЭПИЛОГ

Несколько месяцев спустя

Закрыв глаза, я поднимаю руки и подставляю раскрытые ладони горячему солнышку, а теплый ветер путается у меня в распущенных волосах. Наконец-то ощущается лето. В этом году оно решило немного задержаться. Уже июль, но только сейчас у меня пропало желание накинуть себе что-нибудь на плечи при выходе на улицу. Я даже оставила ветровку в машине. Теперь стою в футболке и джинсах, греясь в солнечных лучах. Чувствую, как они целуют мои веснушки на носу и щеках. Раньше они меня раздражали. А Тиму, наоборот, нравятся. Он даже попытался их подсчитать, но сбился где-то на восемьдесят пятой. Это было мило. Серьезный и нахмуренный Тим осторожно тыкал мне пальцем по носу и щекам и действительно считал каждое пятнышко.

– Ань! – слышу у себя за спиной. – Сейчас солнце тебя по голове стукнет! Возьми мою кепку!

Опустив руки, оборачиваюсь. Возле открытого капота черной иномарки, щурясь от полуденного солнца, стоит Тим. И сейчас я даже рада, что он так удачно одет во все черное – джинсы, футболку, кроссовки и кепку, – потому что его ладони уже грязные.

Перед дорогой Тим решил еще раз проверить машину и последние пятнадцать минут пыхтит у капота. Правда, побриться забыл и теперь щеголяет недельной щетиной.

– Не стукнет! – успокаивающе заверяю я.

Но вижу и слышу, как Тим недовольно фыркает. Расплывшись в улыбке, опять отворачиваюсь и поднимаю лицо к солнышку. Несколько месяцев назад я бы ни за что не подумала и не поверила, что этот бритоголовый парень в татуировках умеет переживать и заботиться. Но все так изменилось! И когда я понимаю это, у меня екает сердце.

А ведь мою жизнь изменило всего одно сообщение. Дурацкая случайность. Если бы Соня написала верный адрес, то сейчас я не простирала бы руки к солнцу, не ждала с трепетом момента, когда можно будет уехать куда глаза глядят, а за моей спиной Тим не возился бы под капотом машины, припаркованной у ворот того самого гаража, где меня когда-то встречал Пахом.

Сейчас я готовилась бы к экзамену по ненавистному гражданскому праву. Сидела бы на кровати, штудировала методички, отказывая Соне в очередной вылазке в кафе, ждала бы, когда мама позовет на ужин, а в академии продолжала бы ловить издевки от Полины. Но уже завтра я буду почти за пятьсот километров и от гражданского права, и от методичек, и от Сони, и от ужинов с мамой, а главное – от той, кто едва не разрушил всю мою жизнь. Теперь ее не ждут ни блогерские вечеринки, ни столица. Полину Петрову ждет небо в клеточку.

Если бы не Тим, то в тот вечер, наверное, я предпочла бы умереть, ведь ей удалось бы совершить задуманное – отдать меня в грязные лапы того урода, которому Тимур сломал нос тогда, в гараже. Но