Передо мной зияет самая настоящая черная дыра с лестницей, ведущей вниз. А оттуда, из темноты, не прекращаются стоны и мычание. Я не спускаюсь туда, а буквально прыгаю, зажав в ладони телефон с включенным фонариком. Ударяюсь ногой обо что-то, спиной задеваю железную лестницу, но боли не ощущаю. Ведь там, внизу, меня парализует по-настоящему. Я видел столько жестокости, крови, разбитых носов, выплюнутых зубов… Я сам не раз ломал своим противникам челюсти. Я видел в гробу свою мертвую мать с багровыми следами от веревки на шее. Но вид сжавшейся в комок Ани, сидящей на каких-то ящиках, укрытых грязным покрывалом, оказывается для меня страшнее всего. А ее глаза – огромные, испуганные… Она зовет ими. В них столько страха. Ее рот залеплен скотчем. Она мычит. Стонет. И эти беспомощные звуки чудовищнее любого хруста ломающихся костей. Аня дергается, ударяя ногами в желез-

ную сетку, будто хочет рвануть ко мне.

Я тоже не двигаюсь. Наверное, это и есть шок. Тот самый, настоящий, который душу из тебя выбивает. Я искал Аню, прокручивая порой в голове жуткие картинки, от которых начинало тошнить, а к реальному ужасу, получается, оказался не готов. В отчаянном, молящем мычании я отчетливо слышу свое имя. Тим. Только это и выводит меня из паралича.

– Ань! Аня! Аня! – повторяя как заведенный, бросаюсь к ней.

Кладу телефон на стеллаж фонарем вверх, прижимаю трясущуюся Аню к себе. Она перестает мычать. Утыкается ледяным носом мне в шею и судорожно дышит. У меня трясутся руки, когда я глажу ее по волосам.

– Нашел. Господи, нашел, – шепчу я.

Аня снова что-то пытается произнести через заклеенный скотчем рот.

– Сейчас, сейчас, – бормочу я, отодвигаясь от нее. Обхватываю бледное лицо ладонями. Погладив по холодным щекам, аккуратно цепляю край скотча. – Потерпи, ладно? Будет неприятно.

Аня кивает и зажмуривается, а я дергаю скотч. Слышу, как она резко втягивает носом воздух, а потом сразу хрипит.

– Мои руки.

И только тогда я замечаю, что ее запястья обвиты пластиковыми хомутами. Они затянуты вокруг железной трубы, идущей по стене.

– Сейчас, Ань, сейчас, – бормочу я, ища в карманах джинсов зажигалку.

Но как же дрожат мои руки, когда подношу крошечное пламя к ее запястьям. На них видны красные тонкие кровоподтеки. Подсвеченные зажигалкой, они выглядят дико. Пластик быстро поддается огню. Плавится за несколько секунд и освобождает Аню. Она облегченно выдыхает, безвольно уронив руки. А я притягиваю ее к себе.

Хаотично глажу, касаюсь губами лба, щек… Мне страшно всмотреться в ее лицо и увидеть на нем синяки, ссадины. Я боюсь этого. Мне хватило следов от жгутов на ее запястьях. Боюсь до конца осознать, что здесь могло произойти что-то омерзительное.

– Это П-полина, – заикаясь, сипит она. Отстраняется и заглядывает мне в глаза, впивается пальцами в мое худи. – Полин-на…

Ее колотит. Я слышу и вижу, как стучат ее зубы.

Непонимающе смотрю на трясущуюся Аню.

– Полина, – повторяет она и дрожит еще сильнее.

В моей голове все смешивается.

– Полина? Петрова? – переспрашиваю я недоуменно. – Это что, она?

Аня отчаянно кивает, широко распахнув глаза, а я ни черта не понимаю. Даже обалдело зависаю на несколько секунд, пока она не вцепляется в мои руки.

– Уведи меня отсюда, – выдыхает она судорожно.

Отбросив размышления и разборки на потом, я помогаю ей подняться на ноги, а потом и забраться по лестнице. Но далеко уйти нам не удается.

– Ну привет, спасатель, – раздается бас откуда-то из темноты гаража.

Я резко оборачиваюсь и одной рукой загораживаю Аню, перемещая ее к себе за спину, а другой освещаю фонариком в телефоне пространство перед собой. Подпирая стену, в нескольких метрах от меня стоит незнакомый мне патлатый парень в потрепанной куртке и спортивных штанах.

– Куда собрался? – криво усмехается он. – Да еще и с девкой. Я разве разрешал ее трогать?

– А я спрашивать тебя не собираюсь, – тихо цежу я и делаю осторожный шаг назад, тем самым оттесняя к выходу Аню.

Парень сплевывает на дощатый пол гаража и медленно тянется к кривой железяке, лежащей на ящике позади. Он не сводит с меня прищуренных глаз. Я знаю, что это за взгляд. Так оценивают своего противника. Так часто смотрели на меня перед началом боя. Так я сам сейчас смотрю на этого урода. Он худощавый, вытянутый как палка и, кажется, выше меня ростом. И если бы не железная труба в его руке, то шансы в драке были бы равны…

Я понимаю, что будет дальше.

– В правом заднем кармане ключи от тачки. Беги, – почти беззвучно произношу я, надеясь, что Аня все услышит.

Но она лишь сильнее прижимается ко мне, вцепившись пальцами в ткань худи. А патлатый еще крепче сжимает железяку. До взмаха ею у меня остается несколько секунд, не больше. Я успеваю достать из заднего кармана ключи от машины и всунуть их Ане в руки.

– Беги! – Я толкаю ее в распахнутую дверь гаража.