Мерзкий холод сковывает мое тело. Сейчас Петрова кажется мне змеей, которая подбирается к жертве. И хоть я за плечом Тима, но все равно чувствую себя беспомощной. А Полина все вонзает и вонзает в меня свои ядовитые клыки. Ее яд – это слова.

Я не могу удержаться, чтобы всего на секунду не подумать о том, что она говорит, и не представить себе спокойную учебу без ее присутствия в академии. Никаких тебе издевательств, тупых шуток, уничтожающих взглядов, словно ты мусор под ногами. Ведь так и будет, когда Полина уедет. Только я могу этого и не узнать…

– Петрова, ты же больная… – через шум в голове слышу Тимура.

– Вы хотели со мной договориться? Так в чем проблема? Просто извиниться… – Полина хладнокровно гнет свое.

Мы продолжаем играть с ней в гляделки. И самое ужасное, отчего сжимается в ком желудок, – это

то, что я понимаю: Петрова не блефует. Я вижу это в ее прямом, сосредоточенном взгляде. Она готова выполнить свое обещание, если только я… Но я же не могу поступить так сама с собой? А в моей голове уже возникают страшные картинки разговора с мамой. Ее налитые гневом глаза. Я даже слышу, как она орет на меня. И вижу, как сейчас становлюсь на колени…

Меня тошнит. В висках давит. А Полина все прожигает меня своим взглядом.

– Аня, слышишь… – Меня встряхивают, как тряпичную куклу.

Я наконец перестаю смотреть на Петрову. Отрешенно поднимаю глаза на Тима.

– Не вздумай! – Он обхватывает мои плечи, вдавливая в них пальцы.

Это причиняет мне боль, но выводит из ступора.

– Поехали отсюда, – шепчу я.

Не говоря больше ни слова, Тим ведет меня к машине, придерживая за плечи. Но Петрова молчать не собирается.

– Просветова, ну ты и дура. Я ведь больше предлагать не стану.

– Не слушай ее, – тихо произносит над моим ухом Тим.

Но я торможу. Пусть это закончится для меня плохо. Облизав сухие губы, я оборачиваюсь к Петровой. Ладони Тима на моих плечах сжимаются. Только ему нечего бояться…

– Я не встану перед тобой на колени. Ты просто избалованная дрянь, – осипшим и неуверенным голосом произношу я.

– Дрянь так дрянь. – Полина спокойно реагирует на мои слова, без ухмылок и крика. – Жди приказа об отчислении.

Я лишь киваю. Спасибо, что обошлось без драки. Но дышать вдруг становится как-то свободнее… Хватка у меня на плечах ослабевает. Тим перестает удерживать меня. Мне даже мерещится, что он облегченно выдыхает. Но не успеваем мы отвернуться от Петровой, как она опять подает голос:

– Горин! Почему она?

Полина теперь не сводит взгляда с Тимура. Он отвечает ей сразу же:

– Мне с ней хорошо, – пожимает он плечами.

Его ответ звучит как само собой разумеющееся.

А я с опаской кошусь на Петрову. Черт ее знает, что в этой разукрашенной башке.

– А со мной что, было нехорошо? – Полина растерянно разводит руками и говорит с обидой: – Чего такого умеет делать она, чего не умею я? Сосет, что ли, лучше?

– Ты не только дрянь, но еще и непробиваемая дура, – усмехается Тим.

И пока побледневшая Полина глазеет на нас, Тим открывает мне пассажирскую дверь, жестом приглашая сесть. Не спеша мы выезжаем с парковки, а Полина все еще стоит на месте. В зеркало бокового вида я смотрю, как к ней подходит ее водитель, а она закуривает сигарету. Испытала ли я облегчение оттого, что послала Петрову? Да. Жаль, мою проблему это не решило.

* * *

Какое-то время едем молча. Мы попали в самый час пик. Движение на дороге напряженное: все так и норовят обогнать или подрезать. Да и сам Тимур ведет машину нервно. Я чувствую это по тому, как он резко тормозит и ругается матом. В другой раз я бы уже

отчитала его за спешку и невнимательность за рулем, но сейчас у самой мысли словно через решето пропущенные. Они рассеялись и никак не соберутся в кучу. Я застыла на сиденье и тупо смотрю на мелькающие дома и витрины магазинов. А между моими коленями зажаты сцепленные в замок ладони.

И чем ближе мы подъезжаем к проспекту, что ведет к моему дому, тем сильнее я страшусь встретиться с мамой. И пусть она пока ничего не знает, но это пока… А я даже не представляю, с чего начать разговор.

– Это конец… – шепчу я, смотря в одну точку куда-то на лобовом стекле. – Меня и вправду отчислят.

Мои сцепленные ладони накрывает рука Тима. Опускаю взгляд и рассматриваю костяшки его пальцев, окруженные татуировками.

– Ты же не собиралась становиться перед ней на колени? – вдруг спрашивает Тим.

Я судорожно выдыхаю. Говорить об этом не хочется и неприятно, как и врать Тимуру.

– В какой-то момент я думала, что… – говорю хрипло, но Тим перебивает:

– На меня посмотри.

Я нехотя отрываю взгляд от его татуированной руки. Одной рукой Тим держит руль, второй еще сильнее сжимает мои пальцы, но продолжает сосредоточенно смотреть вперед, на дорогу.

– Оно того не стоит, – холодно, даже грубо чеканит Тим. – Юридический факультет есть не только в нашей академии. Отнесешь документы в другой вуз.

– А маме что я скажу?