С них я и начала, пространно обрисовав и обосновав санитарные требования существованием вредоносных микроорганизмов.

- Что скажешь? – задумчиво обратился муж к Бигли.

- Звучит достоверно, - нехотя согласился тот, - но, обработав глубокий порез струей свежей мочи, а не бренди, мы избежим слишком сильной боли и больших рубцов на видных местах. Часто люди умирают именно от боли.

- Я не собираюсь убеждать – просто делюсь тем, что когда-то слышала, - не стала я настаивать. Могла быть и неправа, в моче правда есть кислота и она запросто может дезинфицировать. Опыт есть опыт, особенно если он положительный.

- Вопросы и ответы только по делу, - предупредил еще раз Ризли.

- Я и не спрашиваю – откуда…? И то, что многие роженицы гибнут после от родовой горячки – так и есть. Если вы правы, леди Ризли, то я обязательно применю ваши советы на практике.

- Я не всегда бываю права, но в этом случае ручаюсь за свои слова – руки принимающего роды должны быть исключительно чисто вымыты, буквально до скрипа, - жарко заверила я его.

Дальше мы говорили уже втроем. И как-то… не особо уже церемонясь. Чувство было такое – мужчины заключили на время этого разговора временное перемирие, а до этого между ними что-то пробежало, и я даже догадывалась – что. Но сейчас видно было – то, о чем я рассказываю, интересно обоим. Вопросы сыпались с двух сторон, а я отвечала и надеюсь, что грамотно.

Речь не шла о тонкостях проведения операций – сюда я не лезла, хотя кое-что знала о переломах – ломалась в ранней юности. Мы говорили о вещах общеизвестных у нас – карантине при пандемиях, стерильности повязок и инструмента, пользе мытья, вреде нечистоплотности, вшей и блох… последних я тоже хорошо знала – земляных. С началом отопительного периода они появлялись в старой маминой квартире на первом этаже. И тогда наши ноги ниже коленей оказывались искусаны почти в сплошь. Спасали пылесос и обработка коврового покрытия раствором «белизны».

За разговорами не заметили, как добрались до привала. Бигли, кажется, немного потеплел ко мне, и я не жалела для него улыбок – союзники нужны всегда.

- За что Бигли так ненавидел Джейн? – шепотом спросила я мужа ночью, когда мы уже улеглись на попону.

- Он слишком мало знал ее для настолько сильных чувств, - возразил тот, - с чего вы это взяли – что она боялась его?

- Она или я – не знаю, но он странно смотрел тогда – будто убить хотел.

- Убить… Он не смеет приблизиться к вам без разрешения и говорил с вами тогда, насколько я помню, достаточно уважительно. Но я присмотрюсь к нему, Джейн, обещаю вам.

И тут перед глазами встало недавнее зрелище - отрубленные пальцы.

- Не стоит, - зевнула я, - я тогда боялась всего на свете. Слишком устала, слишком боялась… особенно вас.

- А ныне? – усмехнулся он, притягивая меня ближе к себе.

- И ныне, - сказала я правду.

Мы замолчали.

Только я закрыла глаза и лес, казалось, поплыл, тихо шумя вершинами на ветру. Так бывает, когда долго двигаешься перед этим – то ли мозг, то ли зрение потом будто отрабатывают обратное движение. А ровный шум этот… он добавлял состояния отдыха и расслабления, потому что успокаивал. Ветер – земное, естественное… Такой себе хор тонких, прохладных листьев, когда мелодия своим размахом просто не вмещается в твое представление о ритме и рифме. На ноты бы, эх - на ноты это все…

Ночью разбудил какой-то скрип. Я напряглась, не открывая вначале глаз и прислушиваясь… Опять шум листьев – верховой, усиливающийся до мягких хлопаний, а потом будто удаляющийся. Еще порыв... и опять этот скрип и уханье. Рука Ризли на моем боку чуть сжала его и опять расслабилась. Я еще немного полежала, таращась в темноту и бесполезно – хоть глаз выколи. Потом поняла, что скрипит под ветром дерево, а ухает незнакомая птица и опять уснула – до утра.

Рядом с Томасом Ризли я испытывала непроходящий стресс. С первого его появления в том лесу и до самого последнего… я или кипела внутри, или умирала. Это не былотем самымнебезразличием – ни хрена! Беспокоилась, боялась, металась - что угодно… и ничего хорошего. Да просто принять то, что со мной случилось, смог бы не каждый, а уж то, что потом сыпалось… и всегда в присутствии «мужа». Две недели трудотерапии, пока его не было и более-менее спокойная жизнь рядом с нормальными людьми – Аннет и Саймоном, дали психике передышку. В таком режиме я тянула бы, наверное, и тянула. Но потом явился он… и началось опять.