Быть рядом с ней оказалось трудно, но и отказаться от этого он был не готов. А знаки внимания и так оказывал давно и не по шпаргалке. Она должна была и видеть, и понимать, что не просто так он отдал ей свой дом, встречает утром возле машины и открывает дверку, помогая сесть – как и с каким лицом он это делает. За завтраком в кабинете ухаживает за ней, чистит дорожку от снега, говорит комплименты, стараясь, чтобы звучало искренне, но не игриво – она не примет этого. Да куча всего - маленьких заботливых знаков внимания и даже нежностей в цветах на 8 Марта…

Ну как еще он мог мотивировать ее включить эту долбанную интуицию, если, позволь он себе быть настойчивее, она теперь видела бы только тупой подкат с прицелом на интим? Сам виноват. И он откладывал до более подходящего времени, обдумывал, как все «оформить». Еще и непонятки с мужиком этим в Англии…

А пока что шла подготовка техники и зерна к весенней посевной, а потом и сама посевная. И времени на разговоры вообще не стало – на заводе он почти не появлялся, сбросив все дела на Ольгу. Приезжал домой поздно, ставя Ниву под окна – Круза оставил ей, и падал спать. Кормился и то на точках. Уставал… И обидно уже становилось, что ли? Она же видела это… почему с ее-то стороны совсем не чувствовалось этой чертовой заботы - той же тарелки супа, которую он проглотил бы с великой радостью? Но железная леди держала дистанцию.

Он решил, что объяснится с ней там – в Англии. Выберет момент, чтобы все так, как любят девочки – романтика, обстановка… И разговор этот станет решающим. Если отказ – он отступится. Нахрапом с ней не прошло, самореклама не прокатила, осталось только это – прямое признание. Не способна окажется поверить и понять, то и зачем она такая – непонимающая?

А дальше он знал, как будет - все станет серо и безвкусно. Работа – бесконечная рутина не пойми уже для чего. Секс - просто серия механических фрикций и финал просто для облегчения. Без удовлетворения.

Сумка с вещами собрана, дом убран, документы в объемной сумке, там же разные женские мелочи… Завтра вылет. Настроение, вернее состояние – будто на низком старте. Все внутри - энергичным таким комком и аж дрожит в предвкушении. Я многого ждала от этой поездки. И ожидания мои от веры в чудо, потому что один раз оно уже случилось. Оно случается, есть, существует!

Все вокруг казалось таким... прекрасным! Я поймала странное состояние - не нирвана, но тоже... умиляло все вокруг - мелочи, тонкости... Я любовалась даже тем, как упорно лезет вьюнок на опору забора. И ночи уже пошли светлые, белые - северные! Конец мая, а настроение, как накануне Нового года. Я всерьез ждала счастья, ждала для себя праздника. Но главное - свято верила, что он случится. Да я душу из этого Короля вытрясу! Десять вечера... вообще еще не ночь. Как раз время посидеть и еще раз обдумать порядок действий – что там, куда и как?

Стук в дверь заставил настороженно прислушаться. Странно… Обычно звонят на телефон, но это может быть Михална, а ей ничего не писано и никто не указ - ломилась и в шесть утра. Распахнув дверь, я растерянно замерла. Неожиданно… Мысли он, что ли, читает? Выражение лица деловое, табачищем прет, губы жестко сжаты, глаза прищурены – решительный… пробрало кожу неприятным морозцем.

- Остались вопросы, Андрей Владимирович? – мало ли…

- Давай… прекращай этот цирк и демонстрацию, Оля – уже ни к чему. Я к тебе с разговором. Пройти разрешишь? – шагнул он мимо меня и прошел в комнату, а потом и в кухню. Огляделся. Последний раз и единственный, наверное, пока я здесь жила, он был здесь, когда мы подводили итоги инициативного аудита вместе с Яковлевичем.

- Так чем, собственно, я…?

- Да вот, - положил он на стол какие-то бумаги и свой смартфон со светящимся экраном.

Я подошла смотреть – загранпаспорт Цимлянского с вклеенной него британской визой. Судя по коду, как и у меня – туристической. В смартфоне маршрут-квитанция – транзит через Шарль-де-Голь до аэропорта Саунтгемптон.

- Распечатывать не стал? – только и пришло в голову.

- Необязательно, – присел он за стол и, уронив на него руки, уставился на гаджет.

- И что это значит? – осторожно уточнила я, непонятно что чувствуя. Цимлянский не был похож на себя – отстранен, тон голоса ровный… чужой весь, будто совсем незнакомый.

- Это значит, что я прекращаю, Оля, таскаться за тобой. А почему собирался в Англию? Переживал… сейчас понимаю, что зря – уже достаточно тебя знаю. Ты разумная женщина, даже слишком разумная и глупостей не наделаешь. А если что и случится, то только по твоему желанию. И еще ясно так себе представил, знаешь, как таскаюсь за тобой еще и там - подглядывая, отслеживая из-за кустов? – хмыкнул он, - меня хорошо так сегодня встряхнуло.

- Что-то случилось? – села я напротив. Подташнивало… не ужинала, на нервах вообще не лезло.