Единственное, что вязало по рукам и ногам, заставляя хитрить и оттягивать, как я уже понимала – неизбежное, так это будущие дети от барона. Но я знаю, что такое чистоплотность, знаю, что такое карантин, я выучу местную историю и научусь их этикету. Уверена, что справлюсь и смогу. Я постараюсь, чтобы у моих детей здесь были все возможные для этого времени преимущества. Я, в конце, концов, сделаю своим союзником Адера Бигли, дав ему недостающие знания о медицине. Стерильность, грамотная первая помощь при травмах разного рода, основные правила родовспоможения и правильного питания – чтобы знать все это, даже не нужно быть медиком. Есть вещи, которые у нас знает каждый человек, каждая мать...

Ближе к вечеру действительно пошел дождь – теплый, легкий, он дал немного отдохнуть от духоты. Не гроза, что удивительно при такой жаре, а просто тихий освежающий дождь.

Слугам и членам отряда Ризли строго запрещено было появляться за домом. Я попросила Саймона, чтобы была поменяна постель хозяина – сама просто не успевала.

На заднем дворе сейчас находились только мы с мужем. С укутанной в капустные листья и полотно головой он вольготно раскинулся в корыте на белой простыне. Пар только чуть поднимался над водой, в которую я засунула его по самую шею – отмокать. В котле над шипящими под дождем углями запаривался хороший пучок лекарственной ромашки. Из-за нее и вода в корыте была коричневатой, почти скрывая собой мужское тело. Остатков мыла – буквально обмылка, должно было хватить на все. А небольшой временный навес укрывал верхнюю часть тела Ризли от дождя.

А я сидела на пеньке под вощеной накидкой и, честно глядя ему в глаза, выдавала всё, что считала важным, открытым текстом – в том числе и о том, что иногда организмы должны «подружиться», привыкая друг к другу. То, что я от него узнала – какими редкими были их встречи, только подтверждало мои предположения.

Дальше я прошлась по ватным штанишкам, отчего муж, кажется, даже слегка приофигел (по Вадьке), потому что слышать из нежных уст своей Джейн - «мужскому хозяйству вообще не желательно париться…» явно было дико для него. Но и заводило – я понимала это. Потому что и меня заводило тоже.

Выслушав меня даже слишком терпеливо, что могло говорить и о его растерянности, он, наконец, отмер:

- Приступайте, леди жена. Кажется, я уже сварился в этом корыте.

- Я расскажу вам потом о русских банях, милорд. Их строят в России… или Руссии, - несло меня, - в них приятно греться в холода и творить семейный разврат. Может и вам понравится – посмотрим…

- Посмотрим… - согласился он, принимая формулировку и внимательно глядя, как я сбрасываю накидку, и почти сразу моя рубашка прилипает к телу, пропитываясь дождем и открывая его взгляду почти все, что под ней есть, или даже совсем все.

- Вы так уверены в моей выдержке, - пожирая глазами скромные девичьи формы Джейн, хрипло отметил он.

- Уверена, милорд. Очень хочется в вас верить, - несло меня от понимания своей женской власти над ним и соответственно – почти вседозволенности. Я, конечно, не королевский юрист, но я женщина. Достаточно опытная и умная, надеюсь, женщина. Или не слишком… понимала ведь сейчас, что спешу, что мало знаю его, что может и зря начинаю с откровенного соблазнения, ставя для себя цели может и недосягаемые. Но сейчас – как-то немного мимо ума, сейчас я чувствовала именно так. И говорила, как чувствую, и вела себя… Если не угадаю – только моя беда.

Отвращения к предстоящему процессу не было – я столько грязи за это время на себе вывезла, с себя и Аннет смыла… да и штукатуркой она от мужика не отваливалась. Они все и сильно потеют, и пачкаются, если тяжело работают. Вот толькото самое– это уже сам, милейший, не настолько мы близки, а я отслежу качество помывки. Мой гинеколог говорила, что у женщинтамчище, чем во рту и все наши неприятности – только от мужиков… немытые они или заразные.

Намылив жесткую тряпку, я зашла ему за спину и чуть отклонила, нажимая на плечи: - Голову вымоем утром. Ну что – приступаем потихоньку?

Мокрая рубашка чуть холодила тело, нужно было двигаться, иначе начну подмерзать. Прохлада эта… новые ощущения отвлекли от нервного состояния, вызванного разговором. Я будто только глаза открыла и сейчас принимала в себя то, что происходило вокруг. Было еще неплохо видно, но уже подкрадывались сумерки… вечерний дождь тихо шелестел по траве, осторожно барабанил по вощеному навесу и брошенной у пенька накидке.

Я провела мыльной ветошью по широким плечам, рассматривая их – кожа была смуглой даже без загара. Странно – раньше я считала, что коренные англичане все сплошь были рыжеватыми. Нажала сильнее, потерла… все-таки, наверное, нужно усилие. А ноги у него по-мужски щедро поросли темными волосками, ногти аккуратно обрезаны… сильные руки послушны мне, не напряжены… Я отмечала это все как-то отстраненно, будто войдя во транс или поймав волну - явно не ту, что нужно, неправильную. Потому что эти касания, тихие слова моих указаний, наше дыхание – отчетливое, глубокое… и мои движения - сильные, но медленные, будто чуть заторможенные, сонные…

Чувственная феерия какая-то, волшебство, взявшееся непонятно откуда – без чувств, без любви. Разве так бывает? Нужно будет подумать об этом, обязательно подумать…

- Вставайте, теперь нужно хорошенько ополоснуться, милорд, - расстроенно вздохнула я.