И признать, наконец, что я сейчас в совершенно ином мире. Где мужчины ходят, постоянно держась за холодное оружие на своем поясе – оно будто часть их, будто якорь, без которого сорвешься куда не надо. У нас многие суют руки в карманы, а они кладут правую ладонь на навершия кинжалов - привычно, удобно... Я была в мире, где я – никто, потому что этотамя годами нарабатывала и уже имела авторитет, а здесь его просто нет, хотя я продолжаю чувствовать себя в его развернутых рамках. Мир, где единственная моя защита, это муж и только его прохладное отношение к Джейн, похоже, делает сейчас меня предметом мебели даже в глазах прислуги.

Бабища, нужно признать, оказалась неплохой поварихой – гости были довольны и ели с дороги, аж за ушами трещало… бросая кости и прочие отходы на солому под ноги. А я бы накрыла стол в той, самой дальней и самой большой комнате, постелив белоснежную скатерть в пол. И не тащила бы сюда эти полу-кресла, им место за парадным столом. Заставила бы опрятно одетую прислугу заносить блюда по очереди – от закусок и салатов до горячего. Потом уже подала бы сладкое. Пол был бы чисто вымыт и мужикам даже в голову не пришло бы… или тут уже мимо головы?

- Леди жена, попробуйте этот пудинг. Он еще недостаточно вызрел, но хорош, действительно хорош, - клал Ризли на мою тарелку очередной кусок.

- Вы зря переводите продукты, муж наш, - устало отвечала я шепотом, - я не могу есть то, что приготовлено не мною и непонятно как. Да я и не голодна, благодарю вас, - заключила чуть громче, - устала… разрешите мне удалиться.

Я давно уже сидела, опустив взгляд на руки, сложенные на коленях. Громкие разговоры об амуниции, фураже и вложениях в «те территории» меня не интересовали. Часто звучало слово «ромси» - скорее всего название чего-то и все разговоры вертелись вокруг него. Надо сказать, очень оживленные и какие-то предвкушающие разговоры. Но, услышав мою просьбу, мужчины замолчали и встали, почтительно склонив головы. Я не обманывалась – их уважение относилось к статусу мужа.

Он встал вслед за всеми и предложил гостям:

- Продолжайте. Мы же удаляемся. Вашу руку, миледи…

Руку пришлось дать. Все, как я и предполагала.

Он провел меня к себе в комнату и неспеша стал снимать свою одежду – берет, пояс… Глаза с предвкушением поблескивали в свете свечей, не отрываясь от моего лица. А я стояла истуканом, мучительно вспоминая с чего хотела начать свою речь. И ни один вариант не казался сейчас удачным.

- Вижу, Джейн, - начал муж первым, - вы старательно ищете причину не ложиться со мной. Или я ошибаюсь?

- Я не Джейн, милорд. Меня зовут Ольга, и я…

- Джейн! – рявкнул он, - потому что вы лишили меня жены.

- Не по своей же воле?! - повысила и я голос.

- Не сметь этого! – тихо прошипел он, - тогда назовите мне виновного.

- Господь Бог?! – проорала я шепотом.

- Так значит, это по Божьей воле вы, Джейн, сейчас являетесь моей женой – венчанной женой. И видит тот же Бог… как бы я хотел, чтобы на вашем месте оставалась она - та, которую я ценил недостаточно, как теперь понимаю – моя милая, послушная, робкая Джейн. Вы неудобны, но у меня нет выбора…

- Минимум два выхода есть всегда. Я могу рассказать вам к каким пришла выводам за то…

- И теперь… Джейн, вы всеми силами станете уклоняться от ее обязанностей, вы уже сделали это, не выполнив мой приказ. А еще пытаетесь отвлечь меня разговором. Но, по-видимому, забыли с кем имеете дело – я юрист короля. И это я силен в риторике и прениях – не вы. Это я сумел сделать все в рамках церковной бюрократии, чтобы добиться отделения Его Величества от Катарины Арагонской. Разницу в масштабах битв той и этой… надеюсь, вы представляете?

- Кажется – да, - согласилась я, облизнув пересохшие губы.

- Тогда я спрашиваю – вы здесь для того, чтобы окончательно лишить меня надежды на законных наследников? Не нужно об Аннет – с ней я передумал, но все так же не пью больше зелий, мешающих зачать дитя.

- А что за зелья? – оторопела я, - может вы травили себя так? Настолько верите составителю?

- Я не верю никому, кроме самого себя. Но знаю истоки рецепта, присутствую при каждом его изготовлении и сам снадобье завариваю. Оно исправно работало все эти годы – я не хотел бастардов. Но и с Джейн сплошные неудачи, - стянул он с себя широкую рубаху, выдернув длинный подол ее из штанов. Я опасливо отступила еще дальше.

- У меня есть мысли на этот счет, если вам это, конечно…

- … не интересно! И прекратите от меня шарахаться. Куда девалась ваша хваленая смелость? Чего вы боитесь? Я буду терпелив с вами и даже осторожен.

- Я боюсь ваших вшей – своих я всех извела! – отрезала я. Правда-матка? Хорошо, будет тебе… даже если достанется потом мне, - а еще мне не нравится ваш запах с дороги – запах немытого тела, который не забить никакими духами!

- Хорошо… а вот это вам нравится? – не спеша продолжал он раздеваться передо мной, оставшись в конце концов совершенно нагим.