— Ты хочешь их обнародовать?

— Хочу, — Ксавьер встал, подошёл к карте. — Но не сейчас. Сначала нужно понять, что именно там. И как это повлияет на живых людей.

— На Торнберга, например?

— И на него. И на семьи Грейвза, Арно, Кейна. И на Дориана, — он провёл пальцем по южной границе. — Если мы вытащим эту правду наружу, пострадают многие. Невинные родственники, дети, внуки. Они не виноваты в грехах отцов.

— А если не вытащим — правда так и останется погребённой, — Лисса подошла к нему. — И твой отец навсегда останется предателем в глазах истории.

— Поэтому мы поедем, — он повернулся к ней. — Но осторожно. Без лишней огласки. Возьмём только самых доверенных.

— Ты предлагаешь отправиться в опасное путешествие втроём?

— Вчетвером. Ты, я, Гелла и Омэн. Они — единственные, кому я доверяю полностью.

— А как же академия?

— На время оставим на Торнберга, — Ксавьер усмехнулся. — Он теперь наш союзник. Пусть докажет.

Лисса задумалась.

— А если он предаст?

— Не предаст. Я видел его глаза. Он устал враждовать.

— Ты слишком доверчив.

— А ты — слишком подозрительна, — он взял её за руку. — Идеальный баланс.

На следующий день Ксавьер написал письма Гелле и Омэну. Коротко, без деталей: «Нашёл кое-что, что требует личного присутствия. Приезжайте, когда сможете. Нужна ваша помощь».

Ответ пришёл через день. Гелла телеграфировала: «Едем. Ждите через три дня. Не взрывайте ничего без нас».

Лисса прочитала телеграмму и рассмеялась.

— Она всё та же.

— Кто бы сомневался, — Ксавьер забрал листок. — Три дня. У нас есть время подготовиться.

— Что именно подготовить? Карты, припасы, оружие?

— И это. И ещё кое-что, — он посмотрел на неё внимательно. — Я хочу, чтобы ты поехала не как начальник стражи. А как моя невеста.

Лисса покраснела.

— Мы ещё не обручились официально.

— Обручимся. Здесь. Сегодня. При Торнберге в качестве свидетеля.

— Ты с ума сошёл?

— Возможно, — он улыбнулся. — Но я хочу, чтобы все знали: ты — моя семья. Не тайная, не «почти». Настоящая.

Лисса молчала несколько секунд. Потом кивнула.

— Хорошо. Но без пышных церемоний. Просто кольца и подписи.

— Договорились.

Торнберг, приглашённый в кабинет для «важного разговора», выглядел озадаченным.

— Вы хотите, чтобы я засвидетельствовал ваше обручение? — переспросил он.

— Да, — Ксавьер протянул ему лист бумаги. — Это временное соглашение. Позже мы оформим всё официально. Но сейчас, перед поездкой на юг, я хочу быть уверен, что Лисса — моя невеста. И что в случае чего — она имеет право действовать от моего имени.

— Академия останется на вас, магистр, — добавила Лисса. — Мы доверяем вам.

Торнберг сглотнул.

— Вы… вы доверяете мне? После всего, что было?

— Вы доказали, что способны на честность, — сказал Ксавьер. — Этого достаточно.

Торнберг молчал. Потом взял бумагу, прочитал, поставил подпись.

— Я не подведу, — сказал он. — Клянусь.

— Подпишите и вы, — Ксавьер протянул перо Лиссе.

Она подписала. Он — последним.

— Всё, — сказал Ксавьер, убирая документ в сейф. — Теперь мы официально жених и невеста.

— Поздравляю, — Торнберг пожал им руки. — Я… я рад, что вы нашли друг друга.

— Спасибо, — Лисса улыбнулась. — А теперь — к делу. Нам нужно подготовить академию к нашему отсутствию. Расписание занятий, дежурства стражников, бюджетные вопросы. Вы справитесь?

— Справлюсь, — кивнул Торнберг. — Я же куратор. Моя работа — следить за порядком.

— Вот и следите, — Ксавьер хлопнул его по плечу. — Мы вернёмся через две недели. Не больше.

— Я буду ждать.

•••

Три дня пролетели как один.

Лисса составляла списки необходимого снаряжения, проверяла ампулы (Гелла обещала привезти новые, улучшенные), изучала карты южных земель. Ксавьер разбирался с документацией, чтобы оставить Торнбергу как можно меньше нерешённых вопросов.

Они почти не виделись — только по ночам, когда усталые падали в постель и говорили шёпотом о будущем.

— Ты боишься? — спросила Лисса в одну из ночей.

— Чего?

— Того, что мы найдём. Тайник. Документы.

— Боюсь, — признался Ксавьер. — Но больше боюсь не найти.

— А я боюсь, что правда окажется хуже, чем ложь, — она прижалась к нему. — Что мы разрушим жизни людей, которые не заслужили этого.

— Правда не разрушает. Она освобождает.

— Ты в это веришь?

— Должен, — он поцеловал её в макушку. — Иначе зачем всё это?

Она не ответила. Только вздохнула и закрыла глаза.

•••

Гелла и Омэн приехали ровно через три дня, как обещали.