— Зачем ты рассказываешь это сейчас?

— Потому что ты должен знать правду, прежде чем я умру. Или ты убьёшь меня. Или я — тебя.

— Я не хочу убивать тебя.

— А я хочу убить тебя, — глаза Дориана сверкнули. — За то, что ты предал наше дело. За то, что ты отказался от мести. За то, что ты стал таким же, как они, — продался системе, надел мантию ректора и забыл, кто мы есть на самом деле.

— Я не забыл, — Ксавьер выпрямился. — Я просто выбрал другой путь.

— Твой путь ведёт в никуда.

— А твой — в могилу.

Они стояли друг напротив друга, два брата, разделённые ненавистью и правдой.

— Отдай формулу, — сказал Дориан. — И я уйду. Навсегда. Ты больше меня не увидишь.

— Не отдам.

— Тогда умри.

Дориан выбросил руку вперёд, и чёрная магия ударила в Ксавьера. Тот едва успел увернуться — молния прожгла воздух, оставив обугленную полосу на каменном полу.

Лисса не стала ждать. Она выскочила из-за колонны, разбила зелёную ампулу у ног Дориана. Липкая смола растеклась, но он уже прыгнул, перелетев через лужу, и оказался рядом с ней.

— Ах ты, маленькая… — он схватил её за горло.

— Не трогай её! — Ксавьер бросился вперёд, выхватывая меч.

Дориан отшвырнул Лиссу и встретил Ксавьера клинком. Зазвенела сталь. Они бились, как в старые времена — только теперь не на тренировке, а насмерть.

— Ты стал слабее, брат, — усмехнулся Дориан, блокируя удар.

— А ты — безумнее.

Они кружили по сцене, и Лисса, лёжа в стороне, пыталась отдышаться. Её горло саднило, но она была жива. Она достала фиолетовую ампулу, последнюю, и приготовилась метнуть, когда Ксавьер отступит.

— Сейчас! — крикнул он.

Лисса бросила ампулу, но Дориан перехватил её на лету, сжал в кулаке. Стекло разбилось, и фиолетовая жидкость обожгла ему руку. Он заорал от боли, выпустил меч.

— Что это?

— Парализатор, — ответила Лисса, поднимаясь. — Действует через десять секунд после контакта с кожей. Считай.

— Раз, — сказал Ксавьер.

— Два, — продолжила Лисса.

— Три, — Дориан рухнул на колени, тело перестало слушаться.

— Четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять, — закончила Лисса. — Готов.

Дориан лежал на каменном полу, глядя в звёздное небо, не в силах пошевелиться.

— Ты победил, брат, — прошептал он. — Но это не конец.

— Это конец, — сказал Ксавьер, наклоняясь над ним. — Ты пойдёшь под суд. И ответишь за убийства.

— Справедливость? — Дориан усмехнулся. — Её не существует.

— Я заставлю её существовать, — Ксавьер поднял голову к Лиссе. — Вызывай подмогу.

Лисса достала сигнальную ампулу, разбила о землю. Красный дым взметнулся в небо.

— Скоро будут, — сказала она.

Она подошла к Ксавьеру, взяла его за руку.

— Ты как?

— Жив.

— Рука?

— Болит. Но я в порядке.

Они стояли над телом поверженного врага, и где-то вдалеке слышались шаги стражников.

— Это победа? — спросила Лисса.

— Это начало правосудия, — ответил Ксавьер. — А победа — будет, когда он сядет на скамью подсудимых и признает свою вину.

— Ты веришь, что он признает?

— Нет, — честно сказал Ксавьер. — Но я верю в суд.

Стражники окружили Дориана, заковали в магические кандалы. Лисса отдала приказ увести его в подземелье под усиленной охраной.

Ксавьер смотрел вслед брату — человеку, которого когда-то любил, которому верил, с которым мечтал изменить мир.

— Прощай, Дориан, — прошептал он.

Дождь усилился, смывая кровь и следы битвы. Лисса накинула на плечи Ксавьера свой плащ.

— Идём домой, — сказала она.

— Идём, — ответил он.

И они пошли — через тёмный амфитеатр, через пустынную площадь, через ворота академии. Туда, где их ждали огни, тепло и завтрашний день — без Дориана, но с памятью о нём.

— Лисса, — сказал Ксавьер, когда они вошли в главный корпус.

— Да?

— Спасибо, что была рядом.

— Я начальник стражи, — она улыбнулась. — Моя работа — быть рядом.

— Не только работа, — он посмотрел на неё долгим взглядом.

Лисса отвела глаза.

— Идём, — сказала она. — Завтра будет длинный день. Нужно писать рапорт. Допрашивать Дориана. Искать остальных.

— И жить дальше, — добавил Ксавьер.

— И жить дальше, — согласилась она.

Они пошли по коридору, и тени вокруг них сплелись в причудливый узор — будто сама судьба соединяла их руки.

Глава 8. Послание из прошлого

Подземелья академии пахли сыростью и страхом.