— Мы загоним лошадей, — предупредил Омэн, когда они остановились на короткий привал у придорожного ручья.

— Лошадей загоним, но успеем, — ответил Ксавьер. — Тайник должен быть цел.

— А если нет?

— Не думай об этом.

Гелла молчала. Она выглядела уставшей — под глазами залегли тени, веснушки выделялись на бледной коже. Но она не жаловалась. Лисса знала: Гелла могла быть упрямой, когда речь шла о важном деле.

— Осталось полдня, — сказала Лисса, сверяясь с картой. — Если не будем останавливаться, к полуночи будем в академии.

— Тогда едем, — Ксавьер вскочил в седло.

Омэн помог Гелле подняться на лошадь, она кивнула и взяла поводья.

— На месте разберёмся, — сказала она. — Главное — добраться.

В академию они влетели под проливным дождём.

Стража узнала ректора и пропустила без вопросов. Торнберг встретил их на крыльце — мокрый, взволнованный.

— Что случилось? — спросил он. — Почему вы вернулись так рано?

— Потом объясню, — Ксавьер спрыгнул с лошади. — Где мой кабинет? Он не тронут?

— Как вы уехали, я запер дверь и никого не пускал.

— Хорошо.

Ксавьер побежал по лестнице, Лисса — за ним. Гелла и Омэн следом, Торнберг замыкал.

В кабинете было темно. Ксавьер зажёг свет, скинул мокрый плащ, подошёл к столу.

— Помогите отодвинуть, — сказал он.

Омэн и Торнберг взялись за тяжёлый дубовый стол, сдвинули его в сторону. Ксавьер опустился на колени, начал простукивать пол.

— Здесь, — сказал он, услышав глухой звук. — Пустота.

Он достал нож, поддел доску. Она поддалась, отскочила, открывая тёмное пространство под полом.

Лисса протянула фонарь. Ксавьер опустил руку в углубление, нащупал металлическую шкатулку. Она была небольшой, с выгравированным гербом — южное солнце и полумесяц.

— Здесь, — выдохнул он.

Он достал шкатулку, поставил на стол. Все замерли.

— Открывай, — тихо сказала Лисса.

Ксавьер вставил ключ — тот самый, что дала Элинор, — повернул. Замок щёлкнул, крышка поднялась.

Внутри лежали письма, документы, несколько старых амулетов и дневник в кожаном переплёте.

— Дневник моего отца, — прошептал Ксавьер, беря его в руки.

— Там всё? — спросила Гелла.

— Имена. Подписи. Свидетельства, — Ксавьер пролистал страницы. — Фредерик Дандар, Арно, Грейвз, Ирвин. И ещё десяток имён, которые я не знаю.

— Этого достаточно, чтобы уничтожить заговор, — сказал Омэн. — И реабилитировать Эрика.

— И разрушить жизни их потомков, — добавила Лисса. — Ты готов к этому?

Ксавьер посмотрел на неё долгим взглядом.

— Не готов, — признался он. — Но правда должна восторжествовать. Иначе зачем всё это?

Он убрал дневник в шкатулку, запер на ключ.

— Спрячем надёжно, — сказал он. — А потом решим, как поступить.

— Может, уничтожить? — робко предложил Торнберг. — Чтобы никому не причинять боль?

— Нет, — твёрдо сказала Лисса. — Правду нельзя уничтожать. Её можно только принять или отрицать. Но она всё равно останется.

Торнберг опустил голову.

— Вы правы, — сказал он. — Просто… страшно.

— Мне тоже страшно, — Ксавьер положил руку ему на плечо. — Но мы справимся. Вместе.

•••

Шкатулку спрятали в сейф, закодированный магически — Гелла и Омэн поставили двойную защиту.

— Теперь её никто не найдёт, кроме нас, — сказала Гелла. — И ключ я спрячу отдельно.

— Благодарю, — Ксавьер поклонился.

— Не благодари. Это мой долг перед твоим отцом.

— Ты знала его?

— Нет. Но я знаю, что такое бороться за правду. Мне помогали. Теперь я помогаю.

Они вышли из кабинета. Дождь кончился, и в разрыве туч появилось солнце.

— Завтра новый день, — сказала Лисса. — И новое начало.

— Да, — Ксавьер взял её за руку. — И я хочу начать его с тебя.

— Что ты предлагаешь?

— Официально объявить о нашей помолвке. При всём Совете. Чтобы никто не сомневался, что ты — моя семья.

— Торнберг не будет против?

— Торнберг будет свидетелем.

Лисса улыбнулась.

— Тогда завтра, — сказала она. — А сегодня — спать. Я валюсь с ног.

— Идём.

Они ушли в ректорскую спальню, а Гелла и Омэн остались в кабинете.

— Они справятся, — сказала Гелла, глядя на закрывшуюся дверь.

— Должны, — ответил Омэн. — Иначе зачем мы всё это затеяли?

— Ты веришь в судьбу?

— Я верю в них, — он обнял жену. — И в нас.

— Романтик.

— Только для тебя.

Они выключили свет и ушли.

•••

Утром Ксавьер проснулся от того, что Лисса щекотала его волосом.

— Хватит, — пробормотал он. — Ещё пять минут.