От страха и волнения желудок свело. На меня посмотрели удивленно. Но уже через пару минут в покои вкатили еще один столик. Интересно, влезет в меня второй обильный завтрак? Я волновалась, что кусок в горло не полезет, но пахло все настолько аппетитно, что прошло легко. Сама удивилась, никогда раньше утром больше чем чашку кофе не могла в себя затолкать. А сейчас вторую порцию уминаю, и мне все нравится. Так я точно скоро растолстею, ни в одни двери не войду.

– Теперь можем идти? – преувеличенно бодро отозвалась я. Наверное, слишком бодро получилось, проскользнула фальшь, за что и удостоилась еще одного пристального взгляда. Эх! Не выйдет из меня шпиона местного разлива.

– Аэра, что с тобой? – тихо, но твердо задал вопрос дворецкий. – Ты сама не своя.

– Волнуюсь я, неужели не понятно? Может, на меня так разговор с принцем повлиял, – выдвинула я предположение и сама же ему поверила.

– Хм, и почему я сомневаюсь? Но правду ведь не скажешь?

– Я правду сказала, – пожала плечами. И тут вдруг вспомнила всех пленников из подвала. На ум пришел весьма странный вопрос: – Раат, а интересно, имена остальных кандидатов сохраняются в истории королевства или их даже не узнают? Пусть ненастоящие, а те, которые они для себя выбрали.

– Странные вопросы ты задаешь, – сузил глаза мужчина.

– Почему странные? И что тебя так разозлило? – Я была удивлена, вроде ничего необычного не спросила, а его вон как плющит.

– Ты слишком часто начала упоминать участников прошлых конкурсов, – вкрадчиво произнес Раат. – Почему они не дают тебе покоя?

– Я хочу увидеть хоть кого-нибудь, чтобы убедиться, что с ними все в порядке, – как можно искреннее улыбнулась в ответ, хотя сердце готово было выскочить из груди.

Судя по взгляду мужчины, он заподозрил неладное. И что это у меня постоянное словесное недержание? Раскрывать свои знания наверняка нельзя было, а я и так слишком часто пыталась вызвать Раата на разговор о бывших конкурсантах. Но мне хотелось, чтобы именно он рассказал мне правду, ведь должен же быть хоть один человек (или нечеловек), кому можно было бы доверять. А дворецкий мог бы стать отличным доверенным лицом.

Я ждала ответа, пристально глядя на собеседника. В данный момент у нас словно война взглядов происходила. Раат пытался заставить меня отвести глаза первой. Была бы его воля, наверное, и о бывших кандидатах заставил бы забыть, но сие ему оказалось неподвластно. Осознав, что устрашение взглядом не возымело действия и я все еще жду ответа, Раат сжал кулаки, глубоко вдохнул и резко выдохнул.

Меня резко схватили за руку и потащили на улицу. И возмутиться не получалось, так как зубы то и дело клацали, стоило попытаться хоть что-то сказать. Пока меня тащили, я придумала сто и один способ мести наглому слуге. Но больше всего меня возмутило такое положение вещей. С какого перепуга он так со мной обращается? Из-за чего вдруг разозлился? Я же ничего такого не сказала.

Мой мозг отметил весьма занимательную особенность – по пути опять никто не встретился. Они вымерли все, что ли? Где придворные, где местные аристократы? Не удалили же их из дворца на время проведения конкурса.

Перед глазами все еще стояли измученные пленники, картинка начала постепенно вырисовываться. Я едва не хихикнула от пришедшей на ум аналогии: меня назвали бракованной невестой, а ведь и сам конкурс тоже бракованный. Как же в него вписываюсь я?

– Мож-жет… я с-сама… – с трудом выдавила я уже на улице, несколько раз споткнувшись и едва не упав. Запястье горело огнем, его как тисками сжала стальная хватка дворецкого.

Выскочили мы через боковую дверь. И со ступеней почти слетели. Только когда свернули на неприметную дорогу, меня отпустили.

– Запомни, любопытная аэра, стены тоже имеют уши. Ты можешь накликать на себя беду. Живи настоящим, не заглядывай в будущее и уж тем более не копайся в прошлом, сохранишь не только нервы, но и голову, – на одном дыхании строго выдал дворецкий.

Я стояла пораженная и хлопала глазами. Получается, он прекрасно осведомлен о происходящем. Стало вдруг так обидно. Во всех мирах все одинаково: побольше молчи, мало того что умнее покажешься, так еще и бонус получишь – жизнь. Да только что это за жизнь в постоянном молчании и страхе? Шугаться от собственной тени? Оглядываться вокруг, боясь сказать лишнее? Я так не хочу. Только изменить вряд ли что-то получится, особенно в одиночку.

– Я тебя поняла, – стараясь говорить спокойно, кивнула я, хотя меня трясло от едва сдерживаемых чувств.

– Я рад твоему благоразумию. Идем, сейчас начнутся занятия.

Назад мы возвращались быстро. Меня подвели к кабинету, в котором уже собрались остальные. Не знаю, какое выражение лица у меня было, но товарищи по несчастью не задали ни одного вопроса, предпочли отвести взгляды. А потом и вовсе стало не до разговоров.