Остен задержал внимание на мне. Не одобрил, нет. Но и не оборвал. В этом мужчине была крайне раздражающая способность молчанием заставлять тебя продолжать, словно ты сама вызвалась сдавать экзамен.

Я наклонилась к ящику, не касаясь дна. Чёрная крошка лежала ровно, линией в два пальца, и указывала не просто вниз, а чуть в сторону: к передней стенке кассовой стойки, под половицы. На вид — пыль или сажа. На самом деле от неё шёл тот самый запах: воздух перед грозой, железо, мокрый камень, натянутая тишина.

— Марта, — позвал Остен, не повышая голоса.

Проводница вошла почти сразу, с путевым журналом под мышкой.

— Запись?

— Деньги исчезли из закрытого кассового ящика. На дне ящика обнаружен след неизвестного происхождения, направленный вниз. Присутствуют: королевский ревизор Остен Грай, назначенная хозяйка Наяра Локс, кассовая помощница Селма...

— И Агата Вьюн, которая сейчас всем объяснит, что если эта станция начала есть деньги, то пусть подавится ржавым гвоздём, — добавила Агата с порога.

— Агату тоже внесите, — сказал Остен.

Марта записала без единой лишней эмоции, хотя угол её губ едва заметно дрогнул.

— Тимона позвать? — спросила она.

— Да, — сказала я раньше Остена. — И пусть возьмёт инструменты. Только не те, которые уже могли побывать у Пахома.

Пахом в зале возмущённо кашлянул, но промолчал. После ночного вагона, сданных ключей и списка грузового двора его уверенность подсохла, как мокрые дрова у ленивой печи.

Тимон появился через пару минут, неся небольшой ящик. На крышке ящика красовалась выжженная надпись: «Не трогать без Клеша». Под ней кто-то другой, вероятно Агата, приписал: «И с Клешем тоже осторожнее».

— Слышал, касса решила жить богаче нас, — сказал он, входя.

— Касса решила показать характер, — ответила я.

— Характер у нас тут у всех есть. Денег ни у кого.

Он поставил ящик на пол, присел у кассовой стойки и замер, разглядывая чёрную стрелку. Его обычная язвительность ушла не вся, но стала тише, осторожнее.

— Это не пыль, — сказал он.

— Что тогда?

— След прохода.

Остен чуть наклонил голову.

— Вы знаете такие следы?

— Видел похожий в багажной, когда линия начала путать вещи. Только там он шёл не чёрной крошкой, а медной стружкой. Борей тогда сказал: если путь оставляет след, значит, он работает против правил.

Злата Корень, стоявшая у окна в зале, услышала имя мужа и подошла ближе. Она не вошла в кассу, остановилась у порога, держась пальцами за косяк.

— Борей так говорил, — подтвердила она. — Когда путь честный, он не сорит.

Я перевела взгляд на пол.

Касса была маленькой, тесной комнатой. Доски под ногами казались старше всей станции: тёмные, широкие, местами выгнутые. У стены, где стоял стол с ящиком, половицы отличались оттенком. Не сильно. Но теперь, когда я знала, куда смотреть, это стало заметно: одна доска у передней стенки была темнее, а щели вокруг неё забиты не пылью, а той же чёрной крошкой, только старой, втоптанной.

— Вот здесь, — сказала я.

Остен присел рядом, не касаясь доски.

— Почему?

— Она темнее. И крошка в щели. А ещё...

Я замолчала, потому что услышала звук.

Очень слабый.

Звон.

Не снаружи, не из зала, не от связки ключей у Марты. Он шёл снизу. Под полом. Короткий, тонкий, почти ласковый, как если бы одна монета ударилась о другую и тут же укатилась.

Селма всхлипнула.

— Слышали?

— Да, — ответил Остен.

Тимон приложил ухо к полу, потом сразу отдёрнулся.

— Тепло.

— Что тепло? — спросила Агата.

— Доска.

Я присела рядом и осторожно поднесла ладонь к половице. Тимон был прав. В кассе холод пробирался сквозь стены, из-под двери, из стеклянного окошка, но эта доска хранила странное ровное тепло. Не жар. Скорее дыхание спрятанного механизма.

— Половицы у кассы теплее остальных, — сказала я.

— Это ненормально, — сказала Селма.

— На нашей станции мне уже хочется уточнять, что именно вы считаете нормальным.

Она не обиделась. Кажется, ей было не до этого.

Остен достал из кармана тонкую металлическую пластину. Не нож, не инструмент для взлома — скорее ревизорскую мерку, гладкую, с делениями по краю. Он провёл ею вдоль щели. Чёрная крошка прилипла к металлу и тут же выстроилась в крошечную стрелку, направленную к двери.

— След не только вниз, — сказал он. — Он ведёт из кассы наружу.

— К платформе? — спросила Марта.

— Проверим.

Тимон раскрыл свой ящик. Внутри лежали крючья, отвёртки, кусачки, тонкие клинья, мотки проволоки, деревянные колышки и несколько предметов, назначение которых я не смогла бы угадать даже после полного ночного сна. А после бессонной ночи они все выглядели как коллекция маленьких угроз.

— Доску поднимать? — спросил он.

Остен посмотрел на меня.