— Как будто я вещь. Как будто меня можно купить.

— Такие, как он, все и всех покупают. Кони вздохнула. — Села напротив, взяла ее за руку. — Ты просто держись от него подальше.

— Если получится. Если он сам меня не найдет. От прогулок в одиночестве точно придется отказаться… И зачем я только во все это влезла…

— Никто не гарантирует, что Озимый не нашел бы тебя, будь ты сама по себе. Так ты под защитой клана. Лучше расскажи, как там твое мыло? — Кони улыбнулась, пытаясь сменить тему. — Наварила чего нового?

— Да! — Полина оживилась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я новую серию сделала. С цитрусами и имбирем. Бодрит так, что спать не хочется. И еще с ромашкой — для расслабления.

— О, дашь попробовать?

— Конечно. Я завтра принесу.

— А своему альфе дарила? — Кони хитро прищурилась.

— Кони! — Полина покраснела.

— Что Кони? Он мужик, но ведь тоже мылом пользуется. Наверное. Хотя кто его знает, может, они там, в Сити, только дорогими гелями...

— Он бабушку вспоминал, — перебила Полина. — Когда лаванду понюхал.

— Значит, не зря ты варишь. Не зря.

— Кони, — спросила Полина после короткой паузы. — Ты знаешь что-нибудь еще об Озимом? Игорь рассказал мне про «Объект Двенадцать». Но, может, ты еще что-то знаешь? Чего хочет?

Кони помрачнела: сменить тему им обеим явно не удавалось. Она отвернулась, взяла в руки стебель розы, повертела и нервно сломала сильными пальцами.

— Знаю разное, но вряд ли больше Игоря. Знаю достаточно, чтобы сказать: держись от него подальше. Это не человек. И не оборотень. Он... другое. Сломанное! Сломанный, возможно, безумный маг, в которого влили силу асуров. «Амрита» — так называлось это средство, которое превращает людей во что-то… другое. И сколько я себя помню, он хотел силы. Больше и больше силы! Поэтому охотился за артефактами и технологиями. Будто ему мало управления льдом. Или будто он боится однажды утратить свою силу.

— Ты боишься его?

— Боюсь. — Кони посмотрела ей прямо в глаза. — Но сейчас я боюсь не за себя. А за тебя. Озимый охотится на Игоря и разработки его клана, а ты теперь — идеальный кандидат для шантажа.

— Игорь не отступит. И, надеюсь, сможет защитить меня…

«Надеюсь, он не бросит меня в случае похищения как ненужную фиктивную жену», — с тоской подумала Полина, не решаясь сказать это вслух.

— Знаю. Поэтому он мне и нравится. — Кони усмехнулась. — И поэтому я буду рядом. С вами. Но незаметно, чтобы не бесит Игоря своим появлением в вашей жизни.

Полина хотела спросить еще, но Кони вышла из-за прилавка, взяла лейку и пошла поливать цветы.

— Давай-ка, собирайся, — бросила она через плечо. — Тебе домой пора. А то твой альфа заскучает без тебя.

— Он не мой альфа.

— Ага. Скажи это волчице в твоем сердце. — Кони лукаво подмигнула.

Полина промолчала. Только улыбнулась и пошла собирать вещи.

Волчица внутри согласно вздохнула: Кони была права. Да, права, но болезненное осознание истинности никак не помогало в грядущей борьбе с Озимым.

* * *

Полина спала беспокойно: ворочалась, путалась в простынях, ловила обрывки снов, в которых изумрудные глаза Озимого смотрели на нее из темноты. А потом телефон зазвонил…

Резкий звук заставил подскочить. Сердце пропустило удар, руки задрожали, когда Полина нащупала на тумбочке холодный корпус смартфона. На экране высветился чужой незнакомый номер не из записной книжки.

— Алло? — сипло протянула Полина. Ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего.

— Полина? — Голос Кони, обычно такой бойкий и уверенный, теперь срывался и дрожал, будто она куда-то бежала и говорила на ходу. — Ты где?

— Дома. У Игоря. — Полина села, прижимая телефон к уху. — А что? Кони, что случилось?

— «Лунная орхидея» горит! Хозяйка звонила только что!

Полина замерла. Слова повисли в воздухе, не желая укладываться в сознании.

— Что? — переспросила она шепотом.

— Весь горит! — Кони всхлипнула, и Полина впервые в жизни услышала в ее голосе панику. — Я на месте, пожарные уже тушат, но... Полина, уже понятно — там все. Все сгорело…

Комната качнулась перед глазами. Полина вскочила с кровати, нашаривая в темноте джинсы, свитер, кроссовки. Руки не слушались, пуговицы не застегивались, ноги путались в штанинах.