Он был там, где-то в клубе, с парнями. Наверное, пил, смеялся и праздновал. Может быть, танцевал. Может быть... уединился с Лилией?

Полина зажмурилась, отгоняя картину, но та пришла сама: его руки на чужой талии, ее волосы, ее запах, ее губы.

— Не думай, — приказала она себе вслух. — Не смей думать.

Она снова уставилась в книгу. Текст на этот раз проступил: «Орхидеи не терпят прямых солнечных лучей, но и полная тень для них губительна. Идеальное освещение — рассеянный свет, полутень».

«Полутень, — подумала Полина. — Вот и я сейчас в полутени. Не жена, не свободная. Ненужная, но и не брошенная».

Если бы ей предложил фиктивный брак обычный мужчина-миллионер — старый, скучный, равнодушный, — такая жизнь, пожалуй, ее бы совсем не тяготила. Комната, книги, цветы. Спокойствие. Одиночество, к которому она привыкла.

Но Игорь был альфой!

И весь дом пропитался его запахом. Диваны, подушки, ковры — все хранило его след. Даже ее одежда, которую она вешала в шкаф, через час начинала пахнуть им. Он был везде. В каждой щели, в каждой молекуле воздуха.

А его не было рядом.

Ночью Полина проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а простыни сбились в мокрый комок. Она села на кровати, тяжело дыша, пытаясь понять, что ее разбудило.

Сон. Ей снился сон. Странный сон, который могли видеть только оборотни.

Она видела себя волчицей, то есть в сугубо животной форме. Сильная, быстрая и дикая, она бежала по темному лесу. Луна заливала все вокруг серебряным светом, ветер бил в морду, мощные лапы вспахивали прелую землю. И не было ничего, кроме этого бега, кроме леса. Кроме воя, который рвался из груди.

Да, она выла на луну — протяжно, тоскливо и отчаянно.

Потому что она потеряла его! Того, ради кого существовала. Того, без кого лес стал пустым, луна — холодной, а жизнь — бессмысленной.

Она звала, она ждала. Она знала, что ее волк был где-то рядом, но… не приходил к ней.

Полина потерла слипшиеся саднящие глаза: она плакала во сне. Вернее, плакала волчица.

— Глупость, — прошептала она, вытирая щеки. — Это просто сон. Просто волчье, животное. Не я. Не я!

Но волчица внутри нее не спала. Она скулила, царапалась, требовала — туда, к нему. Туда, где пахнет им. Туда, где ее место.

Полина откинулась на подушки и закрыла глаза. В комнате было темно, но она чувствовала: луна за окном светит ярко. Да, такие сны посещали только в полнолуние. И луна как будто пыталась что-то сказать своим верным слугам, своим детям, ушедшим к человечьему племени из-под сени лесов. Своим заблудшим детям, отрицающим древние заветы, связь душ.

— Где ты? — прошептала Полина в пустоту. Ответа, конечно, не последовало. Только витал его запах, вездесущий, невыносимый, сводящий с ума.

Волчица сходила от него с ума, но не Полина как человек. Что-то другое, древнее, дикое, выло внутри, требуя выхода. Требуя его.

Полина свернулась калачиком, обхватив колени руками, и пролежала так до самого утра, слушая, как за окнами просыпается Москва, а в душе затихает волчица, не получившая ответа. Волчица, которую никто не позвал. Волчица, которая была не нужна.

— Ты нужна, — прошептала Полина. — Ты нужна. Просто... не ему. Не сейчас. Может, никогда.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в этой комнате, в этом доме, в этом запахе — заснуть было невозможно.

Только ждать. Только слушать, когда откроется входная дверь и вернется хозяин дома. Оставалось только надеяться и ждать, когда он вернется.

К ней.

* * *

Игорь

Утро после передачи власти выдалось хмурым. Хотя, может, сказывалась бессонная ночь в клубе. Ночь-то выдалась веселой!

А теперь Игорь стоял у окна своего кабинета в пентхаусе, сжимая в руках чашку кофе, и смотрел, как низкие облака ползут по серому московскому небу. Голова гудела: вчерашнее празднование давало о себе знать. Но не только алкоголь был причиной тяжести.

Он вспоминал ее лицо. Когда уходил. Когда Лилия скользнула за ним следом. Даже когда они уединись с ней в приватной комнате клуба, Игорь вспоминал лицо… Полины.

Она смотрела! Она видела их вдвоем с Лилей. Он тоже видел ее в ту ночь. И сделал вид, что не заметил.