Игорь кружил ее, и на мгновение Полина забыла, что все это — лишь спектакль. Забыла о контракте, о деньгах, о фиктивности. Был только он — альфа с горящими янтарем глаз, сильный, прекрасный, мужественный. Его рука на ее талии, его запах, его дыхание. Все только он!

Танец закончился, и их осыпали зерном. Рис и пшеница падали на плечи, на волосы, на шлейф платья. Кто-то выкрикивал пожелания богатства и плодородия, кто-то срывался на настоящий волчий вой. Полина краснела, опуская глаза. Она ощущала себя обманщицей! В этот миг как никогда. Но гости, к счастью, принимали смущение невесты за скромность, приличествующую жене главы клана.

К счастью, она ничего не решала, ничего не организовывала. Лишь перемещалась по залу, как заводная кукла.

Несколько молодых оборотней проводили жениха и невесту к столу, над которым высилась цветочная арка. Их усадили на общий «трон», покрытый настоящей шубой. Похоже, тоже из волчьего меха.

«Как странно… Они используют мех собственных покровителей. Или это… шкуры павших собратьев?» — подумала Полина и содрогнулась от такой мысли. Но от меха шло странное живое тепло.

— Чтобы вместе ели, вместе жили, — сказал один из старых оборотней, подходя к столу. С этими словами он связал ложки красной лентой.

Полина смотрела на связанные ложки, на свои руки в кружевных перчатках, на профиль Игоря рядом — и в груди щемило. «Вот так бы по-настоящему, — пронеслась предательская мысль. — Вот так бы навсегда».

— А теперь величание, — объявил кто-то из гостей.

Началось самое странное. Пожилые женщины — видимо, матери и бабушки оборотней из клана — по очереди подходили к столу молодоженов и пели. И не обычные песни, а какие-то древние заклинания, от которых волосы вставали дыбом. Не то песни, не то вой… Глаза у всех участниц этого ритуала горели ярким янтарем, кто-то даже частично обращался, покрываясь шерстью. Они призывали волчью силу, просили духов рода благословить молодых, обещали им защиту предков и самого Велеса.

Полина чувствовала, как по коже бегут мурашки. Это было по-настоящему! Пусть брак считался фиктивный, но обряд… обряд был настоящим. И она, слабая, бессильная волчица, вдруг ощутила себя частью чего-то огромного, древнего. И сугубо настоящего.

Игорь сидел рядом — прямой, напряженный — и сурово молчал, точно в этот миг, под песни благопожеланий, ему претила собственная затея с обманом отца. Когда очередная величальная песня закончилась, его рука под столом нашла ее ладонь и сжала. Крепко. Почти до боли.

Полина не обернулась. Просто сжала его пальцы в ответ. Как же в этот миг хотелось, чтобы все было по-настоящему! Чтобы Игорь никогда не отпускал ее руку.

«Как же стыдно! — подумала она. — Как тяжело выдерживать нам обоим собственный обман!»

Но они как-то выдерживали. Слушали пожелания, танцевали. Первыми вкусили пищу, начиная трапезу. Слушали тосты и чествования. И несли груз своего обмана…

Разве что Полина почти ничего не ела: кусок в горло не лез. Она улыбалась, кивала, принимала поздравления от незнакомых людей, которые смотрели на нее с любопытством, уважением и иногда — с плохо скрываемой завистью.

— Повезло девчонке, — услышала она обрывок разговора за спиной, когда торжество прервалось неформальным общением между сменой блюд. — В клан Волковых-Борейских войти! Да любая бы...

— Тише, она слышит.

— Да плевать. Все равно не нашего круга. Явно временная. У Игоря этих баб уже было…

Полина сделала вид, что не слышит, но слова занозой засели в сердце. «Временная». Она и была временной. Фиктивная. Ненастоящая.

Игорь, сидящий рядом, вдруг резко повернул голову в сторону говоривших. Глаза его сузились и хищно загорелись. Полина положила руку ему на запястье.

— Не надо, — тихо сказала она. — Они правы.

— Они — никто, — процедил он сквозь зубы. — А ты — моя жена.

— Фиктивная.

— Для них — нет.

Он не отпустил ее руку. Так и сидели, переплетя пальцы, до самого конца вечера.

* * *

Свадебный пир шел своим чередом. Гости ели, пили, произносили тосты, и Полина уже начала успокаиваться. Кажется, самое страшное осталось позади. Она даже позволила себе улыбнуться каким-то шуткам и отведать немного жареного мяса с огромного блюда, которое поставили перед молодыми.

Но потом случилось то, что заставило всех поволноваться…