— Постойте. Думаете, карлокл напал на меня из-за этого? – спохватываюсь я.

— Рэй не считает, что та потерявшая разум тварь хотела тебя убить. Карлоклы не имеют воли, зато подчиняются либо некромантам, либо другим опасным тварям. Мы думаем, что он должен был притащить тебя хозяину. Рэй мог его отследить, но предпочёл спасти тебя и в итоге упустил след.

Жутко! Всё это слишком жутко.

— Ладно, хватит разговоров. Меня ещё ждут жабы. Я скажу Сали приготовить вам чего-нибудь сладкого для поднятия настроения. Ещё никто не умер, чтобы делать такие траурные лица, — выдаёт Ванда, а потом, поняв, что ляпнула, тут же исправляется. — И не умрёт.

— Хотелось бы верить, — киваю я, а в горле встаёт ком.

— Ты ведь никуда не уйдёшь, пока я буду в лаборатории? — беспокоится Ванда. Да уж, после такого как раз очень хочется выйти на улицу и подразнить неизвестного врага.

— Разве что в свои мысли, — жму плечами.

— Слишком много там не копайся. Ещё одной копии Рэйдара я не переживу, — шутит брюнетка и собирается уйти, как вдруг застывает, увидев что-то в окне.

— Что там? — подрывается Лир и, подлетев к Ванде и взглянув в окно, тоже напрягается.

— К тебе гости, Белла. Нехорошие гости.

— Кто? — хмурюсь я, но вместо ответа слуха касается дверной колокол, а затем раздаются шаги в коридоре. Дворецкий?

— Твоя бывшая семья, — неохотно признаётся Ванда, первой выходит из кабинета и идёт вперёд так быстро, что я едва поспеваю за ней.

— Мы хотели бы увидеться с господином Герром, — доносится до меня знакомый до боли в груди голос, а затем я выхожу в коридор и убеждаюсь — это он.

Тот, в чьей любви и заботе я так отчаянно нуждалась в детстве. Тот, кого я называла отцом.

С ним и мачеха пожаловала, и та замечает меня первой. Её острые тёмно-карие глаза вспыхивают, а пальцы цепляются в локоть отца и сжимают его с такой силой, что тот невольно корчится.

Что это? Команда к атаке?

Однако отец, заметив меня, столбенеет.

Не ожидал встретить здесь свою изгнанную дочь?

Конечно, зачем видеться со мной? Лучше пойти к несостоявшемуся жениху.

Кстати, он разве не знает об аресте Рэйдара? Слухи ещё не успели расползтись по городу?

— Моего брата сейчас нет дома. Я передам, что вы проходили, — сообщает Ванда и кивает дворецкому, чтобы тот захлопнул дверь прямо перед носом гостей, но отец спохватывается.

— Белла… Это же ты, Белла?! — роняет он, а серые глаза блестят от влаги.

Странная перемена, учитывая, что ещё секунду назад он испытывал даже не шок, а скорее ужас, глядя на меня.

Мачеха хватает его за рукав, но отец отмахивается и спешит протиснуться в дверь.

— Мы можем поговорить? — отец спрашивает меня, но на дыбы встаёт Ванда.

Не нужно читать мысли, чтобы понять, что она дико хочет послать тут всех в бездну, однако сдерживается и ждёт моего ответа.

А я… я ведь уже обещала себе поставить точки во всех сомнительных моментах. И не только в своей голове, но в реальности. В действительности.

Знаю, что эти люди могут сказать вовсе не то, что я хотела бы услышать. Могут сделать больно, могут разворошить засохшие раны. Но если не выпустить гной, я не смогу выздороветь полностью.

Да, и после того дневника и записей Рэйдара уже глупо чего-то бояться. Мой мир перевернули вверх тормашками!

— Слушаю вас, — говорю отцу спокойным, несколько отстранённым тоном, а он с чего-то летит ко мне, хочет взять за руки, но я отшатываюсь.

Четыре года он даже не вспоминал обо мне. Не искал, не интересовался – жива я или мертва, а теперь – объятия с порога, словно ничего и не было?

— Белла, дочка, как же ты выросла! — восклицает он, сделав вид, что и не заметил моей реакции.

Да, притворяться слепым и глухим у него всегда хорошо получалось.

— Вы утратили право звать меня дочерью, когда выставили из дома и вычеркнули из реестра, — отвечаю ему, чтобы и не думал, что я всё забыла.

Но в душе, где-то очень далеко плачет маленькая девочка. Та девочка очень хочет верить, что нерадивый родитель осознал свои ошибки. И пусть простить я его всё равно не смогу, его раскаяние станет для меня утешением.

— Вижу, ты и без меня справляешься. Если что, буду за дверью, — говорит мне Ванда и, кивнув дворецкому, уводит его за собой.

— А я тебя предупреждала, что говорить с ней – бесполезная идея, — фыркает мачеха и тут же получает от отца свирепый взгляд.

Ого! Раньше всё было в точности да наоборот.

Конечно, за четыре года многое изменилось. И дело не только в семейных отношениях. В первый раз от шока я и не заметила, как отец похудел, даже светло-зеленый жилет висит на нём мешком и выглядит несколько потёртым.

И мачеха сильно постарела, что вообще кажется невообразимым. Она ведь не вылазила из кабинетов кудесниц красоты. Неужели те перестали её принимать?