Ближе подойти боится?

— Я уже не знаю, что и думать, — честно говорю ему.

А ещё, я не знаю, что чувствую.

Внутри всё скомкано, смешано. И если поначалу, прочитав всё это, меня накрывал гнев, то сейчас я чувствую себя разбитой.

Кидаю взгляд к тем самым заметкам Рэйдара, о которых говорила Ванда.

Там столько всего, что в уме не укладывается. Записи о моём происхождении. Исследование жизни мамы с пометкой в конце “аокская ведьма”. А потом куча заметок о том, как снимать блокаторы.

Часть из них перечёркнута, потому что опасна. Иная часть обведена красными чернилами. Этому и учил меня Лир.

Выходит, он был лишь руками Герра.

Хочется злиться за этот обман, но сил совсем не осталось. Да и сложно злиться, когда знаешь, что твой враг всегда стоял за спиной, оберегая в моменты опасности.

За все четыре года он ни разу не попался на глаза. Но проблемы с рэкетирами — решил он. Так отмечено в записях от четвёртого октября того года. Да что там рэкетиры, он даже завернул бракованную партию новых матрасов, которые я едва не купила.

А есть и просто пометки “Белла справилась сама”. И как на это реагировать?

— Получается, всё это время ты шпионил за мной для Рэйдара? — спрашиваю Лира охрипшим от усталости голосом.

— Лишь для того, чтобы уберечь, — смотрит на меня котомышь полными раскаяния глазами. — Я желал тебе лучшего, Белла.

— И потому соврал про мою магию? — горько улыбаюсь я, поднимая заметки самого Рэйдара на этот счёт. — Ни слова о целомудрии до двадцати пяти. Зачем ты меня обманул?

— Из глупости и жадности, Белла.

— Поясни.

— Тогда я плохо тебя знал. Ещё не успел к тебе привязаться и подумал, что ваш брак с Рэйдаром будет лучшим ключом к моей свободе.

— При чём тут твоя свобода, Лир? – не понимаю я.

— Я фамильяр покойной матушки Рэйдара и Ванды. Она была ведьмой с некромантскими корнями и, будучи беременной, взяла с меня слово, что я не оставлю её первенца, пока тот не вырастет и не остепенится. А Рэй только и делал то, что заседал в архивах дворца и в библиотеках. Узнавал, как освободить твою магию, пока она не разрушила тебя изнутри. Где мне было найти ему другую невесту? — жалуется Лир и, опомнившись, тут же бьёт себя по губам.

— Но так было лишь в начале, Белла!

— Значит, больше ты не сватаешь объект своего наблюдения своему хозяину? — горько усмехаюсь я.

— Вот сейчас ты можешь на меня злиться, но на правах твоего хранителя я не отдам тебя в жёны кому-то, кто не будет так же хорош, как Рэй. А таких нет, Белла, — твёрдо заверяет Лир.

— Рэй должен тебя трижды в день вареньем кормить за такую рекламу.

— Не веришь?

Не знаю…

В голове такая каша, что сама не могу разобрать собственных мыслей.

Хочется отмотать этот день назад и никогда не видеть ни этого дневника, ни записей самого Рэя.

— Понимаю, ненавидеть его проще, — вдруг выдаёт Лир.

— Что?

— Сложно, наверное, принять тот факт, что какой-то красавчик четыре года за тобой приглядывал. А уж задаваться вопросом, зачем он это делал, и вовсе опасно. Ведь ответ может выбить из колеи, — тянет Лир, и мне совсем не нравится этот его хитрый взгляд.

— Он приглядывал за мной из чувства вины, тут и дураку понятно.

— Подвеску матери и контроль надо мной тоже из чувства вины тебе передал?

— Если хочешь что-то сказать, то говори прямо, а не юли! — начинаю сердиться.

— А зачем говорить, Белла? Ты ведь и сама всё прекрасно понимаешь, только не хочешь это признавать. В этом вы с хозяином очень похожи. Не зря оракул выбрал тебя.

— Он меня не выбирал. Его отец мой подкупил! – начинаю опять злиться.

Да я вообще как пороховая бочка. Стоит мне только остыть, как всё вокруг опять накаляется.

— А вот тут ты права лишь наполовину, — заявляет Лир и, как назло, замолкает.

Запустить в него чем-нибудь?

— Оракулу дали денег, но он согласился назвать лишь твоё имя, а не Стейши, за которую просили твои родители изначально. Как думаешь, почему?

— Я не ясновидящая, Лир!

— Потому что ты на самом деле подходила Рэйдару. Оракул не дурак, не стал бы так нагло обманывать Герров. Зато нажился на твоём отце. Правда, потом поплатился за это, но это лирика, — цыкает Лир с важным видом, а я понятия не имею, что мне делать с этой информацией.

Зачем я только осталась в этом доме. Надо было уходить, как только проснулась. И даже с Рэем не стоило разговаривать! Просто уйти! Убежать прочь и жить так, как и жила раньше — в понятном и простом мире, где чёрное — это чёрное, а белое – только белое!

— Можно я задам тебе один вопрос? — подкрадывается котомышь.

— Налей мне укрепляющего нервы отвара и задавай, — говорю ему, но Лир, не поняв шутки, порывается на кухню. — Стой. Я пошутила. Говори.

Котомышь окидывает меня взглядом, будто желая убедиться, что Белла всё ещё в своём уме, а затем подлетает обратно.