— Беллы здесь нет! — заявляет она мне, чётко давая понять, что не желает быть узнанной.

Потому что злится? Или потому, что не хочет возвращаться в прошлое, пропитанное болью? И как же тогда разрешить эту дурацкую ситуацию?

А нужна ли ей моя правда?

Она хочет стать сильнее, и у неё это впервые получается.

Вправе ли я сейчас всё ломать?

Нет.

Но и оставить Беллу в таком положении на волю случая я не могу.

— Будешь и дальше за ней присматривать, — велю Лиру, возвращаюсь в повозку.

— Я?

— Ты.

— Погоди! А с чего вообще за ней надо присматривать? Она вроде как справляется и без нас. Или что, ты себя до конца жизни будешь виноватым чувствовать?

— Лир, — рычу я, но останавливаюсь на мгновение, ловя на себе гневный взгляд Беллы, стоящей в окне.

Да она меня люто ненавидит.

— Даже если она однажды станет сильной, как богиня, не забывай, что в первую очередь она хрупкая девушка. Присмотри за ней, — так я тогда сказал ему, но, стоит признаться, лукавил.

На самом деле я оставил Лира, потому что считал, что она не справится. Что однажды станет слишком тяжело и она сдаться. “Она же Белла”… — звучало в моих мыслях со вздохом.

А сейчас звучит совсем иначе: “Она — Белла!”

Пальцев на руках не хватит, чтобы пересчитать, из стольких передряг она выбралась. И если поначалу я очень старался не вмешиваться до критических моментов, то потом и сам не заметил, как стал одним из ключей к решению её проблем, о которых она даже не всегда догадывалась.

— Рэй, там горшки Беллы не хотят покупать…

И Рэй уже в Альмасе.

— Рэй, там рэкетиры крутятся…

И я снова в Альмасе.

— Там у академии дело конкуренты хотят отобрать.

Я даже не заметил, как стал жить на два города. Зато отлично помню день, когда вновь увидел Беллу спустя почти два года.

Внешне она ещё не сильно изменилась, но внутренне была уже совсем другой.

Она шла, смеялась, светилась изнутри. Она не видела меня, уже не думала обо мне. И тогда я понял, что её пора отпустить в свободное плавание.

И от этой мысли стало невыносимо тесно в груди.

Я слишком сильно к ней привязался? Сам не заметил, как сделал её частью своей жизни?

Но мне в её жизни нет места.

А как уйти, когда я уже и уснуть не могу без отчёта о том, что у неё всё в порядке? Когда даже злюсь, что моя помощь ей не нужна, а значит, нет повода ринуться в Альмас и увидеть её ещё раз. Издалека, как какой-то преступник.

— Слушай, там какой-то кавалер возле Беллы вертится, — Лир, как нарочно, начинает подливать масло в огонь. — Белле уже двадцать четыре, ты бы перестал строить из себя тайного опекуна.

Легко сказать. Сам же и болтает без умолку, как она меня ненавидит. А я приду и скажу: “Здравствуй, Белла, давай поговорим?”

Это и в самом деле начинает сводить с ума. Но последней каплей становится совсем иное.

— Рэй, у нас проблемы.

— Надо же? Белла опять пригрозила перекрасить тебя в розовый?

— Нет. Я сейчас очень серьёзно! — выдаёт Лир, а дальше говорит то, что меняет мои планы полностью.

— Рэйдар, — вырывает меня из воспоминаний голос, я открываю глаза и упираюсь в тёмные каменные стены темницы.

— Советник, — узнаю своего наставника, что стоит за решётчатой дверью.

Годы его не пощадили, а к шраму на правой щеке прибавились новые “царапины”.

— Его Величество получил твоё зашифрованное послание. И у него очень много вопросов. Хотелось бы узнать, откуда ты знаешь о секретном расследовании дела мертвяков? — выдаёт наставник, а затем оглядывает мои “покои”. — И какого гоблина ты позволил затащить себя сюда?

— Как раз из-за этого дела.

— Что? — округляются глаза гостя. — Ты выяснил, кто преступник?

— Догадываюсь, кто его подручный. Но без вашего содействия мне будет сложно вывести мертвяка на чистую воду. Вы в деле? — говорю ему и перевожу взгляд вглубь коридора, где лязгнула дверь.

А вот и наш пациент.

Глава 56. Правда.

Страницы шуршат под пальцами, читаю строчку за строчкой и чувствую, как мир трещит по швам. Волосы встают дыбом от осознания того, что кто-то мог опуститься так низко.

Зато теперь я отлично понимаю, что мой дневник не случайно оказался в тот день в академии. А я вовсе не жертва импульсивных поступков сестры, я — козёл отпущения. Та, на кого Розалинда решила свалить вину за свою подлость с зельем.

Она прекрасно понимала, что если не отдать Рэю виновника, то он однажды докопается до правды.

И этим виновником стала я. Почему?

Зачем Стейша согласилась ей помочь? Из ревности? Из-за слов оракула?

Кидаю взгляд к другим листам, на которых красуется изящный почерк Рэя. Письма трогать я не стала, но вот заметки многое мне объяснили. И многое сломали.

Сломали так, что я понятия не имею, как теперь быть.

— Ты сильно злишься? — раздаётся тихий голос, и я перевожу взгляд с заметок на Лира, что парит в воздухе в двух метрах от меня.