Тьма…

Моя сестра чуть на тот свет не отправилась из-за приворотного зелья, сваренного по мою душу?! Галебус ведь не игрушка! От него сходят с ума, а если выпьет не тот, кому оно предназначалось…

Либо хозяйка этого дневника идиотка, не знающая матчасть, либо… сумасшедшая!

Кто написал эти строки?! Кто она?!

Листаю страницы одну за другой, пока не нахожу имя. “Твоя дочь не подведёт тебя мама. Однажды я, Белла Ромуш, стану такой же сильной и достойной, как ты” .

Белла Ромуш…

Белла Ромуш.

Я её даже не знаю, гоблины дери! Так какого она…?!

Кажется, я сейчас взорвусь. Хватаю несчастные мятые страницы и выхожу во двор, чтобы остудить голову, пока не наворотил дел.

Надо успокоиться, обо всём подумать, а тут незапланированное шоу. И опять всем заправляет Розалинда.

Пристала к какой-то девчонке. Тихая, неприметная, что она с ней не поделила?

Хотя, стоп… Насчёт неприметности я поспешил. Я её помню. Та самая девочка, что пряталась и плакала в городском парке из-за насмешек недалёких жестоких детей, пытающихся самоутвердиться за счёт её внешности.

Сколько прошло с тех пор? Лет пять? Но ничего не изменилось.

— Что тут происходит? — решаю вмешаться, но в тот момент даже не догадываюсь, чем это закончится.

— Всего лишь знакомимся поближе с твоей сумасшедшей поклонницей, — отвечает Розалинда, показывая ещё один листок. И, судя по почерку, он из тоже же дневника.

Боги… это что же выходит?

— Значит, это ты, хозяйка дневника, Белла Ромуш? — соединяю один пазл с другим, но всё ещё не верю.

Неужели, та самая девочка, которой я когда-то помог, написала все эти гадкие, ядовитые строки? Неужели она настолько сбрендила, чтобы опаивать кого-то, зная, что это может и навредить?

Да быть того не может!

Но она кивает. Сознаётся, а в глазах её неподдельный испуг.

Ещё бы! Знает, что её пакости раскрыты, и ей придётся за это ответить. Страшно?

— А раньше чем думала?! — так и хочется рявкнуть на неё, но с трудом сдерживаюсь.

Ни к чему устраивать скандал у всех на виду. Это лишь наше с ней дело.

— Концерт окончен, расходитесь! — рычу на толпу. Знаю, что надо бы мягче, они-то не причём, но злость так ослепляет, что рвать и метать готов.

Боги, да лучше бы я позволил сорок раз себя приворожить, чем Ванда пострадала от рук этой ненормальной!

Как эта адептка до этого додумалась? Когда она стала такой?!

— Я тебя помню. Та маленькая девочка. Не ожидал от тебя такого. — Накидываю полог тишины, чтобы лишние уши не слышали, и шиплю на неё ядом, но в голове всё ещё вертится мысль, что я всё понял неправильно.

Хотя, что там можно было не понять, когда чёрным по белому всё написано?

Однако…

— То что ты написала в дневнике, правда? — спрашиваю её, чтобы убедиться окончательно.

Тьма меня дери, но не могу я так просто поверить, что та светлая, невинная девочка могла пойти на такие гнусности.

Но пошла.

Она кивает, бездна! В глазах лишь страх наказания и ни капли раскаяния.

Боги, она хоть понимает, что натворила, или у неё одна вата в голове?!

— Кто бы мог подумать, что ты настолько чокнутая, — так зол, что хочется орать, но вместо этого рычу. — Кем ты себя вообще возомнила? На что ты рассчитывала, мне интересно?

— Я... я не хотела ничего плохого….

Да ты что?! Правда, что ли? Не нужно сейчас строить невинные глазки! Поздно!

Я купился на них в прошлом. Хотел ей помочь, а она… И приворотное зелье тебе, и оракула, и ещё кучу всего, что, наверняка, расписано на других страницах, которые я даже читать не хочу.

Так мерзко! Прибить бы её на месте!

Тихо, Рэй, помни, она лишь девчонка. Подлая и гадкая девчонка, которая чуть не угробила чью-то жизнь из-за собственных комплексов и жадности.

— Я знаю, что ты хотела. Уж пришлось прочитать. Неужели ты действительно думаешь, что я женюсь на такой, как ты? — срываюсь на неё.

Ну должна же она понимать хоть то, что такие подлости не прощают? Так нельзя!

Но она не понимает. Не понимает, гоблины!

Смотрит на меня как кролик на удава. И в другое время мне бы опротивели мои действия, но сейчас я слишком зол.

Сдать бы её жандармам с потрохами за такие выходки!

Успокойся Рэй. Она просто спятившая поклонница, и в этом отчасти виноват я сам. Не надо было подходить, не надо было ей тогда помогать.

Если бы я только знал, во что это выльется…

Но и пускать всё на самотёк нельзя. Её нужно наказать. Нужно. Но арест — это крайняя мера.

Если в ней есть ещё хоть что-то от той светлой девочки, которую я помню, я дам ей один единственный шанс.

— На этот раз я сделаю вид, что не видел того бреда, что ты написала. А ты выкинь все эти глупости из головы и не смей больше попадаться мне на глаза. Всё поняла? — предупреждаю её и надеюсь, что она воспользуется этим шансом.