— Я уже тебе сказал, но ты не веришь. Ты в любую самую черную душу готова поверить, но только не мне, так ведь?

А он не догадывается, почему?

— В ваши благие намерения уж точно не поверю, простите! — подтверждаю я, и слышу, как хрустят кулаки Рэйдара в полной тишине после моих пылких слов, но лицо его остается каменным.

— Тогда какие же, по-твоему, у меня не благие намерения на твой счет? — Пронзает взглядом Рэйдар.

— Какие именно, я не знаю. Но абсолютно уверена, что ничего хорошо вы не замыслили! Хотите задурить мне голову и использовать?!

— Использовать? — переспрашивает Рэй, и в это раз в его синих глазах вспыхивает такой огонь, что я пугаюсь.

— Вы ведь не просто так меня в Ашдарх позвали?

— Не просто так, Белла, это точно! Но использовать! — злится он так, будто я его только что в убийстве обвинила. — И как именно я могу тебя использовать?

— Вам лучше знать! Может быть, уже использовали!

— И когда же? — давит взглядом Рэйдар. Даже его зрачки подрагивают, грозя вот-вот превратиться в вертикальные линии. — Наверное, тогда, когда пошел вытаскивать тебя из гадкой академии, где продавали невест? Или когда ради тебя уговорил комиссию не закрывать этот дурдом, потому что одна маленькая девочка отчаянно хотела доказать самой себе, что может стать сильной? Когда отдал сваху стражникам, веля не вовлекать в это тебя и твоих подруг, чтобы не порочить ваши имена? А может, когда вытаскивал из лап конкурентов налаженную торговлю твоей академии? Ах, да, точно! Это было совсем недавно, когда я наглым образом использовал тебя на болотах, поджаривая до корочки карлокла! Если ты это подразумеваешь под “использовать”, то да, я, пожалуй, продолжу это делать!

Рэй выпаливает это так, что я вздрагиваю. Смотрю на него не моргая, пытаясь переварить все, что он только что тут наговорил.

Минута его пылкой речи, и полная путаница в голове.

Он сказал, что пришел в ту академию, зная, что там продавали невест?

Хотел ее закрыть? Он?

И это он привел министерскую комиссию?

Но не закрыл нас из-за того… что я хотела стать сильнее?

— Да что за бред? — хочу выпалить ему в лицо, но слова застывают на языке.

Смотрю в хмурое лицо Рэя и понимаю: все, что он сейчас сказал — правда.

Каждое его слово — правда, гоблины его дери!

— Значит, все это время вы… — не желая верить в услышанное, шепчу я, а голос срывается на хрип от боли.

Мне такой подарок судьбы не нужен! Совсем не нужен.

Смотрю, не моргая, в синие глаза дракона, и понятия не имею, как мне сейчас со всем этим быть?

Злиться, что меня водили за нос? Прыгать от радости, что Его Светлость соизволило прикрывать мою спину и потрудилось скрыть этот факт? Зачем?

— Тебе не нужно было этого знать, но иначе тебя не переубедить, — выдает он, а я ловлю себя на мысли, что уже не знаю, в чем он там хотел убедить, но точно все сломал.

Все, во что я верила, сломал…

— Белла, — зовет меня Рэйдар, а я в такой прострации, что и думать нормально не могу, не то что ему ответить.

— Я не враг тебе. Послушай внимательно: тебе нельзя сейчас покидать Ашдарх. А лучше останься в этом доме, — назидает он, а я почти его не слышу.

Я хочу знать лишь одно:

— Какого гоблина вы все это делали за моей спиной? — искренне не понимаю я, а смута в душе такая, что я хочу и рвать, и метать, и плакать, и спрятаться в дальний угол. А лучше забыть все, что он только что сказал.

Знаю, что это трусость. Но я и не говорила, что настолько смелая, чтобы с душой нараспашку встречать подобные открытия.

— Я сломал. Мне и чинить.

— Сломал?

— С тобой обошлись не по справедливости. Я тоже был в числе этих людей.

Верно, был, но…

— Если вы про тот злосчастный дневник, то вам не нужно ничего “чинить”. Вы имели право злиться на меня за подкуп оракула.

— При чем здесь оракул?

— Разве не из-за него вы тогда спустили на меня всех собак? — спрашиваю я и по лицу Рэйдара становится понятно, что нет.

— Белла, за оракула я был зол на твоего отца, а не на тебя, — выдает он, а затем прищуривается, и взгляд его острыми иглами пронзает душу.

— На меня вы были злы за то, что какая-то серая моль посмела о вас писать?

— Я тебе уже говорил, не внешность определяет человека, а поступки, — выдает Герр, глядя на меня еще пристальней. — Значит, ты не знаешь…

— Не знаю чего? — не понимаю я, зато каждой клеточкой тела чувствую, будто вдруг оказалась на краю обрыва. Один порыв ветра, и слечу вниз.

— Белла, — Герр называет мое имя мягко, будто лекарь, собирающийся сообщить больному о его страшной судьбе, и все еще внимательно присматривается ко мне.

— Что, Белла? — хочу спросить я, ибо нервов уже не хватает на эти паузы, но как не вовремя раздается пугающих стук во входную дверь.

— Городская стража! Откройте немедленно! — прерывает нас громкий крик со двора, а затем и грохот кулаками повторяется.