— Слушай, Тарасов, давай без вот этих вот твоих выводов, — морщусь в ответ. — Мой праздник, что хочу, то и делаю.

— Ладно, а я привык брать то, что хочу, — рывок, и Тарасов взваливает меня на плечо как ковер, несет на выход.

Вопить мне мешает банальная нехватка дыхания, поэтому дрыгаю ногами и руками, за что получаю увесистый шлепок по попке. Тарасов спускается по лестнице и выходит на улицу, где вместе со мной забирается в большой черный лимузин. Падаю в облако белых роз, почти захлебываюсь этим нежным ароматом и шелковой мягкостью лепестков.

Лежу на розах, улыбаясь во все тридцать два как дурочка. Тарасов забирается следом, захлопывая дверь, и рывком притягивает меня к себе.

— Я думаю, что три года достаточно, чтобы ты простила меня.

— Ни за что, тем более ты женишься, — все еще сопротивляюсь я, трогая его лицо своими пальчиками, веду по губам. — Я не сплю с женатыми мужчинами.

— А я с женатыми женщинами, — оба шепчем, машина трогается, а губы Игната в опасной близости от моих.

— Это ничего не значит, — выдыхаю, чувствуя, как откликается тело на эту близость, дико, горячо, невыносимо сладко.

— Совершенно ничего не значит, — кивает Тарасов и все же накрывает мои губы своими.

Все, я пропала. Но это еще ничего не значит!

Глава 27

— А вот теперь, Тарасов, давай поговорим, — упираюсь ладонями в грудь Игната и пытаюсь оттолкнуть от себя.

— О чем, Сонь? Ну неужели три года ничего не дали понять ни тебе, ни мне? — морщится Тарасов, отстраняясь. — Почему, если мы любим друг друга даже спустя годы, то не можем быть вместе?

Внутри автомобиля наступила тишина, нарушаемая лишь звуками ночной улицы. Водитель вышел на улицу, а мы сидим в куче белых роз и рассуждаем о том, чего никто из нас понять не может до сих пор.

— Я всегда считала, что люблю тебя, Тарасов, — скидываю с себя цветы и сажусь, прислоняюсь к плечу бывшего мужа головой. — Но время показало, что без тебя мне плохо, а мужчин на замену нет.

— Ты искала мне замену?! — возмущается Игнат, обнимая меня за плечи.

От него идет тепло, которое мне сейчас кажется родным и знакомым. Тепло моего мужчины и в то же время уже чужого.

— Можно подумать, что ты жил монахом все эти годы, — фыркаю я.

— Мы сейчас опять поругаемся и ничего не решим. Сонька, мы уже не такие молодые, как раньше.

Сижу рядом с Тарасовым и чувствую, как напряжение накаляется с каждой минутой. Он поворачивается ко мне, вздыхает, начинает говорить.

— Соня, я знаю, что много времени прошло, но мне нужно тебе что-то сказать, — его голос звучит твёрдо, но словно умоляюще. — Я вёл себя легкомысленно тогда, и мои поступки разрушили наше счастье. Пожалуйста, прими мои извинения. И я сейчас не играю, не лицемерю, я такой, как есть. Полностью открыт в своей вине и признаю, что виноват.

Я смотрю в окно, стараясь не встречаться с его глазами. Я ещё помню каждую деталь нашего разрыва и обиды, которые всё ещё живут в моём сердце.

— Игнат, простить — это не просто слова. Это значит вернуться к тому, что было, а я не уверена, что это возможно, — отвечаю ему, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.

Но Тарасов не желает сдаваться, продолжает:

— Я стал другим. За эти три года много думал о том, что произошло. Я осознал свои ошибки. Всё это время я искал способ исправить своё поведение, свою жизнь. Я хочу снова жениться на тебе, Соня. Я готов бросить всё ради нас и будущего вместе. Стать тем, кем ты хочешь!

Я тихо смеюсь, чувствуя горечь. Поворачиваюсь к нему, а в его глазах отражается смесь боли и надежды.

— И ты думаешь, что так просто взять и забыть о прошлом? О том, как ты меня предал? — спрашиваю с обидой в голосе.

— Я не прошу тебя забыть. Я прошу тебя увидеть меня таким, какой я стал, — настаивает Игнат, его лицо становится серьёзным. — Знаю, как сильно я тебя обидел, и каждый день мне стыдно за это. Я был глупцом, и всё, что я хочу — это шанс всё исправить.

Молчу, мысли путаются. Я хочу поверить в изменения, но страх перед возможной болью снова останавливает меня.

— Зачем мне снова открывать сердце, если ты уже его разбил? — спрашиваю его, чувствуя, как голос дрожит от волнения. — Мне кажется, что я больше не люблю тебя, Тарасов. И пытаться это проверить у меня нет никакого желания.

Игнат наклоняется ближе, в его взгляде знакомая настойчивость.