— Оль, где она и где я, — морщусь, отвожу взгляд от секретарши.

— Ну смотри, эта Лера явно к Тарасову неровно дышит, — хмыкает подруга. — Но ты права, тебе она в подметки не годится.

Еще бы, я из такой семьи, что у меня красота и богатство чуть ли не с молоком матери впитались. Мой отец — известный бизнесмен, мать — дочь потомственных аристократов. У родителей в доме одних картин на половину хорошего музея хватит, а квартир и недвижимости я сама не помню сколько. Но не это главное, а то, что я привыкла с детства чувствовать себя особенной: красивой, богатой, успешной. Это отражается в моей осанке, взгляде, манере говорить. Такую, как я, не только воспитали правильно, я такой уже родилась.

Многие удивлялись, почему я вышла замуж за Тарасова. Игнат довольно успешный, с хорошим образованием, из богатой семьи, но мы совершенно разные. Тарасов ведет себя свободно, как бы играя. С людьми общается с юмором, с какими-то подколками. И люди к нему тянутся. Я же полная противоположность. Как Игнат говорит, Сонька — ты язва. Так и есть. Я стерва еще та. Притворяться и улыбаться каждому не буду. Зубки сразу покажу, не скрывая за улыбкой.

Поэтому у Игната знакомых и друзей почти половина города, у меня узкий круг близких, которых я к себе допускаю. В основном из подруг это Ольга, Наталья. Мои знакомые — это приближенные к нашей семье, такие же пираньи, как и я. Поэтому что мне какая-то секретарша? Да мой Тарасов в ее сторону даже не посмотрит. Где эта рыжая овечка и где я, даже сравнивать не буду.

— Ладно, Оль. Пойду за свой столик, скоро официальная часть начнется, — говорю подруге, которая увлеклась обсуждением секретарши Тарасова. — Плюнь ты на эту Леру, она уже два года работает у Игната и свое место знает. А если нет, то ты меня знаешь, от этой Леры места мокрого не останется.

— Мне бы твою уверенность, Сонька, — вздыхает Ольга. — Хотя ты права, если любишь, изменять не хочется. Я в своем Славе тоже на сто процентов уверена. Так что не бери в голову, это все шампанское.

— А я и не беру, Тарасов только мой, и его я никому не отдам.

Иду к своему столику с бокалом шампанского в руке. Меня провожают завистливые женские взгляды и восхищенные мужские. Но когда подхожу к мужу, то чувствую его ладонь, что сразу сжимает мои пальчики и поднимает руку к губам, оставляет легкий поцелуй, обжигая кожу. Этот мужчина мой и только мой, чтобы мне кто ни говорил.

Глава 3

— Тарасов, ты пьяный, — констатирую факт, когда муж тянет меня в очередной раз танцевать медленный танец.

— Я не пьяный, я веселый, — улыбается Игнат, прижимая меня за талию к себе.

Ладонь требовательно опускается на мой зад и сжимает, потом еще.

— Сейчас получишь у меня по своей яичнице, — рычу на мужа, а тому хоть бы хны.

Наклоняется и начинает целовать меня в шею. Запрещенный прием, Тарасов. У меня же ноги уже как кисель, знает все мои эрогенные зоны, паразит.

— Так, кому-то пора домой, — решительно пытаюсь оттолкнуть от себя мужа, но так, чтобы незаметно было со стороны, но Игнат так увлекся, что не выпускает меня из своих лапищ.

— Ой, твой папа! — выдаю последнее, что всегда действует на мужа.

— Где? — тут же становится трезвым Игнат и обшаривает глазами зал. — Опять наврала!

— А ты снова попался, — хмыкаю в ответ. — Одно не могу понять, ты вроде бы уже не в детском возрасте, а делаешь стойку при упоминании твоего отца.

— Сходила бы ты в свое время в суворовское училище за школьную пьянку в пятнадцать лет, я бы на тебя посмотрел.

— Можно было подумать, что там так страшно, — фыркаю я.

— Не страшно, но армейская дисциплина не для меня, я вольный стрелок.

— Ой, подумаешь! — издеваюсь над Игнатом.

— Поехали домой, а? Я хочу тебя наклонить и…

— Стоп! — накрываю его губы ладошкой, а этот гад начинает лизать мои пальцы. А это уже совсем запрещенный прием, от которого у меня сводит между ног. — Ладно, поехали. Сейчас только в дамскую комнату схожу.

Тарасов довольный, как мартовский кот, улыбается, а я иду на деревянных ногах в туалет, чтобы прийти в себя. Еще немного, и отдалась бы собственному мужу на глазах у всех. У нас всегда так с Тарасовым, не тлеет, а горит, причем сжигает так, что звезды в глазах. Секс с Игнатом — это нечто. Этот мужчина заводит меня до сумасшествия, до крика, до помутнения в голове. Я с ним полностью себя теряю, падая в такое удовольствие, что потом долго в себя прихожу. А одно упоминание о сексе или мимолетная ласка заводят с пол-оборота.